Игорь Пыхалов - Великий оболганный Вождь. Ложь и правда о Сталине Страница 41

24 ноября 1936 года на том же участке границу нарушил японский конно-пеший отряд численностью около 60 человек. После схватки с пограничниками во главе с начальником погранзаставы Евграфовым японцы были отброшены с нашей территории, потеряв 18 человек убитыми и 7 ранеными[341].

В июле-августе 1938 года у озера Хасан и в мае-сентябре 1939 году у реки Халхин-Гол велись уже полномасштабные боевые действия с использованием танков и авиации. Последний конфликт по своему размаху и длительности можно по праву считать локальной войной.

Протоколы японских мудрецов

Очевидно, что в 1920-е — 1930-е годы Япония была одним из основных потенциальных противников СССР. Причём противником, традиционно уделявшим самое пристальное внимание тайным методам борьбы.

Так, в конце 1927 года майор Канда Масатанэ представил в штаб Квантунской армии и генеральный штаб Японии доклад «Материалы по изучению подрывной деятельности против России», являвшийся программой разведывательных, диверсионных и подрывных мероприятий против Советского Союза. В первом разделе документа «Общие принципы подрывной деятельности против России» отмечалось:

«В будущей войне подрывная деятельность будет играть чрезвычайно важную роль… Поэтому работа, включающая в себя подрывную деятельность против России, весьма многообразна, и эта деятельность должна охватывать весь мир»[342].

Автор доклада рекомендовал принять меры к обострению национальной, идеологической и классовой борьбы внутри нашей страны. Предлагалось:

«подстрекать государства, лежащие на западных и южных границах Союза, угрожать ему таким образом, чтобы не дать возможности перебросить на Дальний Восток большую армию. При помощи экономической блокады мешать ввозу в Союз материальных средств и, в частности, предметов военного снаряжения»[343].

Рекомендовалось также разрушать транспортные сооружения (в первую очередь сибирские железные дороги), телеграфную связь, задерживать мобилизацию и концентрацию армии.

Второй раздел доклада был посвящен разработке важнейших мероприятий по подрывной деятельности на территории Восточной Сибири. В нём предусматривалось ведение антисоветской агитации и пропаганды, засылка на советскую территорию антисоветских групп, чтобы мешать в военное время действиям частей Красной Армии. Предлагалось:

«…в связи с развитием общего военного положения создать на русской территории антисоветское правительство и побудить свергнуть советскую власть одновременно в Сибири и на Кавказе». Предусматривалось «сделать Внешнюю Монголию антисоветской»[344].

По поводу организации разведсети на советской территории в докладе указывалось:

«В том случае, если нельзя будет устроить официальные разведывательные органы, необходимо отправлять в Россию японских разведывательных агентов под видом дипломатических чиновников. Если же и это будет невозможно, то тогда нужно будет отправлять переодетых офицеров»[345].

В приложении к докладу были разработаны «Важнейшие мероприятия мирного времени на Дальнем Востоке в связи с подрывной деятельностью против России». Среди этих мероприятий предусматривалось создание за границей белоэмигрантских организаций для враждебной деятельности против Советского Союза.

В соответствии с положениями доклада майора Масатанэ разведывательный отдел генштаба начал практическую разработку мероприятий подрывной и диверсионной деятельности против СССР.

Ещё до того, как доклад Масатанэ был отправлен в Токио и Порт-Артур, японский военный атташе в Советском Союзе Мицутаро Камацубара, будущий командир разгромленной на Халхин-Голе 23-й пехотной дивизии, получил из Токио инструкцию генштаба № 908 от 6 октября 1927 года, подписанную помощником начальника генштаба Дзиро Минами. В ней предписывалось заняться изучением организаций, обществ и отдельных лиц, которых можно было бы использовать для получения разведывательной информации, проведения антисоветской пропаганды и подрывной деятельности, и давались практические указания по организации подрывной работы в СССР[346].

В апреле 1929 года в Берлин прибыл начальник разведывательного отдела генштаба генерал-лейтенант Иванэ Мацуи. После его приезда в столице Германии было созвано совещание японских военных атташе из Великобритании, Франции, Польши, Австрии, Италии, Советского Союза и Турции. Мацуи выступил с обстоятельным докладом о расширении шпионской и подрывной деятельности против Советского Союза. После этого на совещании обсуждались вопросы о способах, методах и организации диверсий, которые должны будут проводиться из европейских государств во время войны с Советским Союзом. Большое внимание было уделено положению русских белоэмигрантов в Европе с учётом их возможного использования в будущем. Обсуждался и вопрос об агентурно-разведыватель-ной работе против СССР, проводимой японскими военными атташе в Европе[347].

Хотя японские офицеры готовили свои планы в глубокой тайне, советским агентам удалось сфотографировать как упомянутую инструкцию генштаба, так и записи, сделанные во время совещания военных атташе одним из его участников. Позднее эти документы были представлены советской стороной в качестве вещественного доказательства на Токийском процессе над японскими военными преступниками.

В то время как 3-й отдел морского генерального штаба направлял шпионско-диверсионную работу главным образом против вероятных морских противников Японии — США и Англии, разведывательная работа против СССР осуществлялась 2-м (разведывательным) управлением генерального штаба японской армии[348]. Для этого на территории Маньчжурии была организована система японских военных миссий, создававшихся по основным районам советского Дальнего Востока. К 1941 году в Маньчжоу-Го насчитывалось около тридцати подобных миссий, включая отделения на местах. Все они руководились японской военной миссией в Харбине, которая тесно координировала оперативную работу со 2-м отделом штаба Квантунской армии[349]. Она же курировала разведывательную деятельность против СССР 3-го отдела управления политической службы жандармерии и особых отделов пограничных полицейских отрядов[350].

Механик-фотолюбитель

Защищая безопасность нашей страны, советские пограничники регулярно вылавливали японскую агентуру. Так, осенью 1933 года с территории 3-го участка УНР-103 дезертировали в Маньчжурию трое военнослужащих из числа работников УНР — механик катера Александр Трифонов и мотористы Виталий Еськов и Георгий Моров.

В городе Лахассусу бежавшие явились в японскую жандармерию, которая немедленно отправила их на канонерской лодке в Харбин в распоряжение японской военной миссии. Подробно рассказав в ходе допроса все известные им секретные сведения, касающиеся оборонного строительства участка № 103, дезертиры были освобождены и посланы на работу в механические мастерские военно-морского штаба Маньчжоу-Го.

Александр Трифонов, снискавший особое расположение новых хозяев своими подробными показаниями об оборонных работах на границе, после некоторой обработки был завербован для шпионско-диверсионной деятельности секретарём Харбинской военной миссии Суда Сейкеем. 10 июля 1934 года новоиспечённый шпион был нелегально переброшен на советскую территорию, получив следующие задания:

1) Проехать по маршруту: Советская гавань, бухта Де-Кастри, по р. Амур до Николаевска и Комсомольска-на-Амуре. Во всех этих пунктах собирать данные о численности воинских частей, их местонахождении и номерах.

2) Тщательно заснять оборонные точки укреплений в бухте Де-Кастри и Советской гавани.

3) Раздобыть и привезти в Харбин кусочек строительного материала, из которого строятся оборонные точки.

На расходы Суда выдал Трифонову 80 иен и, кроме того, снабдил портативным фотоаппаратом с четырьмя плёнками.

Для беспрепятственного прохождения границы при возвращении в Харбин Суда вручил Трифонову свою визитную карточку с печатью японской военной миссии и следующим текстом:

«Является русским Трифоновым, откомандированным нашей военной миссией в Суйфыньхе (Пограничная), о чем свидетельствуется. Суда Сетей. Харбин, военная миссия, телефон № 43–22 и 34–84».

Эту карточку Трифонов зашил в подкладку своего пиджака, где она и была обнаружена при обыске.

По прибытии на советскую территорию шпион-механик немедленно отправился во Владивосток, где и был арестован как подозрительный элемент. На следствии Трифонов полностью сознался[351].