Владимир Шигин - Герои русского броненосного флота Страница 45

— Наращивание турками значительных сил у Босфора, похоже, можно считать доказанным! – обратился к Корнилову адъютант лейтенант Железнов.

— Судя по всему, турки все еще лелеют мечту о кавказском десанте! – вздохнул Корнилов, отдавая зрительную трубу Железнову. – Надо бы сразу сообщить Нахимову!

— У нас угля едва до Севастополя дошлепать! – подал голос капитан‑лейтенант Григорий Бутаков.

— Будем пока держаться под парусами! Может, еще и приз какой‑нибудь перехватим!

Был у вице‑адмирала и свой пунктик. Корнилов буквально бредил увеличением состава Черноморского флота за счет взятых в плен неприятельских судов. Даже в наставлении командирам кораблей он писал недвусмысленно: «…Если бы счастье нам благоприятствовало, и мы бы встретили неприятеля, то с помощью Божией офицеры и команды судов, со мной отплывающих, вполне воспользуются случаем увеличить наш флот новыми кораблями». Больше всего мечтал начальник штаба о приобретении пароходов, которых Черноморскому флоту так не хватало. Именно поэтому все командиры кораблей и судов имели от него негласное указание по возможности стараться захватывать противника в плен. В преддверии возможных призов, которые надо будут вводить в боевой строй, Корнилов приказал очистить доки от давно стоявшего там безнадежно старого линейного корабля «Султан‑Махмуд» и такого же древнего фрегата «Агатопль». Команды матросов ломали старые суда и освобождали доки.

Три дня спустя с «Владимира» обнаружили турецкую эскадру, вышедшую из Босфора. Правда, далеко от пролива турки уходить не рисковали, а держались под прикрытием своих береговых батарей. Но главным было то, что они все же начали высовываться, а это значило, что рано или поздно, но пролив они покинут!

— Значит, турки все же рискнули выбраться из своей норы! Это даже к лучшему. Возможно, что мы сможем покончить достаточно быстро! Поворачиваем на Севастополь! – велел обрадованный Корнилов командиру парохода.

Над черными трубами «Владимира» взметнулась шапка дыма. Форштевень пароходофрегата разворачивался на норд‑ост.

28 октября «Владимир» с «Одессой» бросили якоря в Севастопольской бухте и сразу приступили к погрузке угля. Смелая разведка Корнилова имела важное значение для всех последующих событий.

Что касается «Херсонеса», то в тот же день, разлучившись с «Владимиром», увидел в два часа пополудни к северу от себя эскадру в шесть вымпелов, которую принял за эскадру Нахимова. «Херсонес» немедленно поворотил к «Одессе», чтобы предупредить ее об этом, но за мрачностью погоды на «Одессе» не заметили сигнала. Между тем «Херсонес» обнаружил на зюйде еще одну эскадру: три корабля, фрегат и пароход под турецкими флагами. Вскоре эту эскадру обнаружила и «Одесса». Желая предупредить об обнаружении противника Нахимова, «Херсонес» взял было курс на встречу с Нахимовым, но недостаток угля и усиливавшийся норд‑остовый ветер принудил его также вернуться в Севастополь.

Адъютант начальника штаба флота лейтенант Жандр с тоской глядел на близкий, но недостижимый сейчас для него Севастополь. Где‑то там в нагромождении домов был один, в котором он так желал бы очутиться больше всех иных желаний.

Утром 29 октября с подъемом флага на «Великом князе Константине» подняли и сигнал: «Государь ожидает усердной службы, а Россия всегдашней славы своего оружия».

Эскадра вышла в море утром 29 октября. Флаг‑начальник штаба флота поднял на «Великом князе Константине». Командир дивизии контр‑адмирал Новосильский свой флаг держал на «Трех святителях», а его младший флагман контр‑адмирал Панфилов на «Двенадцати апостолах».

С рассветом 29 октября эскадра под флагом Корнилова в составе шести линейных кораблей, двух пароходов и брига взяла курс к мысу Калиакра, где он предполагал нахождение турок. Едва корабли отошли от берегов Крыма, как сразу же попали в полосу сильных шквалов. На подходе к мысу Калиакрия началась и хорошая болтанка. Ветры были противные, а потому в непрерывных лавировках эскадра продвигалась медленно. От нетерпения Корнилов не мог находиться в своей каюте и все время вышагивал взад‑вперед по шканцам, приводя в трепет вахтенных офицеров.

Более всего Корнилов опасался за ветеранов эскадры «Двенадцать апостолов» и «Три святителя». Хотя и ремонт прошли своевременно и освидетельствованы как вполне годные к плаванию в открытом море, но кто знает, что может наделать длительный шторм? По этой причине он всю ночь не мог заснуть, мучая себя всевозможными предположениями.

2 ноября ветер продолжался с сильными порывами, с дождем и градом, но к вечеру погода смягчилась, равно как и волнение.

Эскадра ложилась на курс к мысу Калиакра, а пароходофрегат «Владимир» рванул вперед, чтобы успеть осмотреть Балчик, Варну, Сизополь. Кто знает, не отстаиваются ли где‑нибудь там загнанные штормом турки?

Следуя за «Владимиром», начальник штаба флота велел готовить корабли к бою. Трудно сказать почему, но в скорой встрече с турками Корнилов был уверен. Своим командирам он уже отписал подробную инструкцию будущего сражения: «Если открою неприятеля в Балчике или Варне, намерен атаковать его; для сего заранее изготовить пеньковые канаты с кормы… каната потребуется до 75 саженей…»

Наконец, в отдалении со стороны Варны прозвучали два пушечных выстрела. Неужели турецкая эскадра?

— Поднять сигнал «Изготовиться к бою», – сразу распорядился Корнилов, сам уже лихорадочно обдумывая, как ему атаковать обнаруженных турок.

Но тревога оказалась ложной. «Владимир» слишком близко подошел к крепости и был для острастки оттуда обстрелян. Никаких турецких судов в Варне обнаружено не было.

На пределе своих машин «Владимир» проскочил по другим портам, но везде картина была та же. Ни в Балчике, ни в Сизополе турок не было.

Когда же со встречного купеческого судна сообщили, что совсем недавно три турецких парохода ушли из Константинополя в Трапезунд, терпению Корнилова пришел конец. Не выдержав, он пригласил к себе Новосильского.

— Вот что, Федор Михайлович, – сказал он Новосильскому, – я перебираюсь на «Владимир» и иду на ост гляну Нахимова, чтобы его предупредить. Если не найду, иду в Севастополь. Ты же также бери курс ему навстречу. Если найдешь раньше меня, передай ему линейных кораблей, а с остальными возвращайся в Севастополь!

— Хорошо! – кивнул никогда ничему не удивляющийся Новосильский.

На «Владимир» просигналили: «Подойти к борту и принять адмирала». Бутаков, лихо срезав корму «Константину», подошел почти вплотную к флагманскому линкору. С «Константина» спустили адмиральский катер. Под трели боцманских дудок и барабанный бой в него спустился Корнилов с неизменным Железновым. Спустя несколько минут начальник штаба флота и его адъютант были уже на палубе пароходофрегата. Взбивая плицами шквальную волну, «Владимир» быстро оставил эскадру далеко позади себя.

А в воздухе все отчетливее пахло надвигающейся грозой. Все шло к скорой войне. Что касается турок, то они намеревались активно обороняться на рубеже Дуная, а на Кавказе наступать на Грузию и Армению, с одновременной высадкой в тылу наших войск севернее Сухума целого армейского корпуса, который должны были поддержать черкесы во главе с Шамилем. Христиан Закавказья предполагалось вырезать. Затем предполагался поход к низовьям Волги и Дона, а если повезет, то и высадка десанта в Крыму. Так что аппетиты у турок были весьма немалые!

Бой с «Перваз‑Бахри»

Отделившись от эскадры контр‑адмирала Новосильского, «Владимир» под флагом начальника штаба Черноморского флота, описав дугу по Черному морю, взял курс на встречу с эскадрой Нахимова. 5 ноября с рассветом «Владимир» подошел на вид Анатолийского берега против Пендераклии. Море штормило, и «Владимир», зарифив паруса, едва выгребал паровой машиной против ветра.

Спустя несколько минут впередсмотрящий прокричал:

— Вижу паруса шести судов и отдельно дым парохода!

Эскадра была едва видна на горизонте, и определить ее принадлежность было невозможно.

Капитан‑лейтенант Бутаков спустился к отдыхавшему в каюте Корнилову.

— К зюйду вижу паруса! Предположительно шесть вымпелов! – конкретизировал он увиденное.

— Никак Павла Степаныча нашли! – обрадовался Корнилов, выйдя наверх и беря из рук адъютанта подзорную трубу.

Он велел принести к себе карту и вместе со штурманом долго прикидывал по ней что и как. По всем выкладкам получалось, что сейчас «Владимир» находится в районе крейсерства Нахимова.

Наведя на обнаруженный дым зрительную трубу, Корнилов сразу понял, что это турецкий пароход, но какой именно – из‑за дальности и плохой видимости разглядеть было пока невозможно. Вице‑адмирал ударом сложил тубус зрительной трубы.