Михаил Пазин - Страсти по власти: от Ленина до Путина Страница 71

В конце 1906 года стало известно, что Виктория ждет ребенка. Николаю II снова пришлось ломать голову, как поступить: ведь ситуация-то сложилась неоднозначная. В случае неравнородных браков великих князей, скажем, с простыми дворянками или с кафешантанными певичками, их дети не имели права на наследование престола. Но брак Кирилла и Мелиты был совсем другим. Виктория, с одной стороны, приходилась внучкой Александру II, с другой; по отцу, внучкой английской королеве Виктории (в честь которой ее и нарекли). В свою очередь, Кирилл тоже был внуком Александра II. Как тут быть? К матери Кирилла, Марии Павловне, послали двух гонцов – обер-прокурора Святейшего Синода Победоносцева и министра юстиции Щегловитова. Через них Кириллу предлагалось расторгнуть брак. Мария Павловна доказывала, что потомство Кирилла от Виктории не может считаться незаконным, поскольку оба родителя равнородны. Единственным для Николя II выходом было бы признать их брак – и дело с концом. Священный Синод тоже отказывался расторгнуть брак Кирилла с Викторией, поскольку все было сделано по правилам. Марии Павловне посоветовали обратиться с письмом к Николаю II, чтобы тот разрешил этот вопрос. Император ознакомился письмом в начале 1907 года; он отказал Кириллу в признании брака, подтвердил свое решение лишить его потомство прав на престолонаследие, но пообещал детям Кирилла с Мелитой даровать фамилию князей Кирилловских и выплачивать им по 12 500 рублей в год до их совершеннолетия. Можно себе представить, какую негативную реакцию вызвало такое решение в клане Владимировичей. Особенно негодовала мать Кирилла – великая княгиня Мария Павловна, которую злые языки называли «Михенью». Михень была не менее амбициозна, чем ее дражайший супруг великий князь Владимир Александрович.

В январе 1907 года Виктория родила дочь Марию. В связи с этим вновь возник вопрос о потомстве мятежного Кирилла. Созвали юристов и знатоков права под председательством премьера Столыпина. Они судили и рядили и так и эдак – по всему выходило, что царь не прав, и дети Кирилла все же имеют право на престолонаследие. В тот момент Николай II предпочел «ничего не знать», и совещание окончилось безрезультатно. Однако вскоре ситуация изменилась: двоюродный дядя царя Николай Николаевич-младший женился на разведенной черногорской принцессе Анастасии (Стане), до развода бывшей замужем за герцогом Лейхтенбегским. Это очень напоминало брак Кирилла – женитьба на разведенной женщине. Дяде Николаше царь отказать не решился, и его жена сразу же получила титул великой княгини со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Именно после этого Николай II понял, что пора решить судьбу Кирилла, и сменил гнев на милость: летом 1907 года признал брак Кирилла с Викторией и даровал новорожденной Марии титул княжны императорской крови. Однако остальных ограничений с них не снял, в том числе и права возвращаться в Россию. За все эти годы Кирилл приезжал в Россию лишь дважды: в 1908 году – на похороны своего дяди, генерал-адмирала Алексея Александровича, и в 1909 году – на похороны своего отца, великого князя Владимира.

1909 год стал переломным для Кирилла. В этом году у него родилась еще одна дочь – Кира; причем крестным на сей раз был сам Николай II. Немногим позже император разрешил Кириллу вернуться с семьей в Россию и восстановил его на службе, но без права на наследование престола как личного, так и потомства. Николай II пошел на этот шаг, чтобы не усугублять раскол внутри династии. Виновник скандала в благородном семействе писал, что когда он вернулся на родину, царь с царицей «были бесконечно добры» к нему и Виктории. Запомним эти слова, так как позже он будет обливать этих людей грязью. Но мать Кирилла не успокоилась: несмотря на утрату сыночком прав на престол, она все еще лелеяла мечту стать царицей и неожиданно приняла православие, ведь мать императора должна исповедовать государственную религию! Несмотря на уверения Кирилла, что императорская чета была добра к ним с Мелитой, отношения между ними оставались прохладными. Клан Владимировичей не забыл, что Кириллу было отказано в престолонаследии.

С началом Отечественной войны (так официально русская пресса называла Первую мировую) в 1914 году Владимирский дворец превратился в центр династической оппозиции Николаю II. Михень вела себя так, как будто жаждала крушения монархии. Не было таких оскорблений, которые не прозвучали бы из ее уст в отношении царя с царицей. Сыновья Кирилл, Борис и Андрей поддакивали ей. Невестка – Виктория-Мелита – тоже во всем соглашалась со своей свекровью. Последняя так хулила власть, что ей позавидовали бы даже заядлые революционеры. В конце концов Мария Павловна договорилась до того, что императрицу Александру Федоровну и ее клику «надо уничтожить». Она надеялась, что в случае династического переворота трон займет ее сын Кирилл. Надеяться-то она надеялась, и династическая оппозиция внутри семейства Романовых существовала, но они больше болтали. Никаких планов отстранения Николая II от власти у них не было.

То, о чем так страстно мечтала Михень, случилось в марте 1917 года. Второго марта Николай II отрекся от престола за себя и своего сына в пользу брата Михаила, а на следующий день отрекся и Михаил. Очередным претендентом на престол был Кирилл (пусть и лишенный на это права). Но кто на такие мелочи в годину революционных испытаний обращает внимание! Николай II ведь тоже отрекся «неправильно»: за своего сына Алексея он не имел права принимать такие решения! Кириллу следовало взять власть и навести твердый порядок в стране, но нет – он присягнул… Временному правительству!

Кирилл в марте 1917 года имел чин контр-адмирала и командовал Гвардейским флотским экипажем. Еще до отречения Николая II, 1 марта 1917 года, великий князь Кирилл привел под стены Таврического дворца, где обосновалось Временное правительство, весь свой Гвардейский экипаж и заявил о верности новой власти. Что им двигало тогда? Вместо того чтобы сражаться за престол, он принес присягу кучке думских демагогов, которые обещали стране «демократию». А как же монархия, о которой так страстно мечтала его матушка? Скорее всего, Кирилл ни о чем не думал, а просто сделал красивый жест. Вот, мол, и я – великий князь, тоже за Временное правительство!

Некоторые очевидицы утверждают, что Кирилл шел к Таврическому дворцу, нацепив на черную морскую шинель красный бант. Такие же красные банты красовались на шинелях всех его моряков. Моряки шли под красным флагом. Дальше – больше; на крыше своего столичного дворца Кирилл приказал тоже вывесить красный флаг!

Великого князя Кирилла на крыльце Таврического дворца встречал сам председатель Госдумы М. Родзянко. Потом в газетах появилось интервью Кирилла Владимировича, в котором он говорил, что никогда не одобрял политику Николая II и теперь-то, наконец, может «вздохнуть свободно»: «Даже я, великий князь, разве не испытывал гнет старого режима? Разве я был спокоен хоть минуту, что, разговаривая с близким человеком, меня не подслушивают… Разве я скрыл перед народом свои глубокие верования, разве шел я против народа? Вместе с любимым мною Гвардейским экипажем я пришел в Государственную думу, этот храм народный… смею думать, что с падением старого режима удастся, наконец, вздохнуть свободно в свободной России и мне… впереди я вижу лишь сияющие звезды народного счастья…» (Вот ведь какой «борец за счастье народное» выискался!)

Через неделю последовало новое заявление Кирилла. Оно начиналось словами: «…Мой дворник и я, мы одинаково видели, что со старым правительством Россия потеряет все». Это заявление заканчивалось словами, что великий князь теперь свободный гражданин и доволен этим; он подтвердил, что над его дворцом развевается красный флаг.

Поступок Кирилла вызвал негативное отношение не только некоторых членов царской семьи, но и отдельных членов Временного правительства, не говоря уже о военных. Командующий Петроградским военным округом в 1917 году генерал Половцев сказал: «Появление великого князя под красным флагом было принято за отказ императорской фамилии от борьбы за свои прерогативы и как признание факта революции».

Председатель Государственной думы М. Родзянко расценил поступок Кирилла так: «Прибытие члена Императорского Дома с красным бантом на груди во главе вверенной его командованию части войск знаменовало собой явное нарушение присяги Государю Императору и означало полное разложение существующего государственного строя не только в умах общества, но даже среди членов Царствующего Дома». Как видим, даже такой ярый демократ, как Родзянко, расценил поступок Кирилла как предательство.

Однако это еще не все выкрутасы Кирилла. Он дал новой власти следующую расписку: «Относительно прав наших, и в частности и моего на престолонаследие, я, горячо любя свою Родину, всецело присоединяюсь к мыслям, которые высказаны в акте отказа Великого князя Михаила Александровича». Напомним, что Михаил Александрович, младший брат царя, в пользу которого отрекся Николай II, предоставил Учредительному собранию решать, какой способ правления годится для России – республика или монархия. Значит, и Кирилл надеялся на что-то. Запомним этот факт.