Дорога к Мертвой горе, или Снова о группе Дятлова - Точинов Виктор Павлович Страница 10

Костер туристов не согрел, и, по мнению следствия, Кривонищенко тянул к огню обмороженные, потерявшие чувствительность конечности, буквально совал их в пламя – и так получил свои ожоги. И он же сам себя кусал за ладонь, чувствуя, что замерзает и отключается, – способ известный: причинить себе боль, укусить, уколоть булавкой или ножом, добиться выплеска адреналина… Это действительно помогает удержаться в сознании, хоть и ненадолго.

По мнению следствия, те трое, что были одеты получше, отправились обратно к палатке за теплыми вещами, оставив двоих, одетых значительно хуже, греться у костра. Не преуспели ни те, ни другие. Дятлов, Колмогорова и Слободин замерзли, не добравшись до палатки. Дорошенко и Кривонищенко замерзли, оставшись на месте и поддерживая огонь, пока для этого оставались силы.

Открытыми оставались два вопроса:

– какая причина заставила туристов спешно покинуть палатку?

– где оставшаяся четверка?

Над разрешением второго вопроса, как уже было сказано, активно работали несколько десятков человек в междуречье Лозьвы и Ауспии.

А на первый вопрос выдвинули свой вариант ответа туристы: во всем виноват ветер, очень сильный, настоящий ураган. Один из дятловцев вышел из палатки по малой нужде – и его сдуло, понесло вниз по склону, он истошно закричал – остальные выскочили на помощь так стремительно, что даже палатку распороли, после чего сдуло и их. Вернуться под напором сильнейшего ветра не смогли, подались к лесной зоне, ища спасения от урагана за деревьями, развели костер – но быстро поняли, что тот не поможет, что не продержатся до утра или до ослабления ветра, и трое все-таки пошли к палатке, но не сумели до нее добраться.

Следствие приняло версию как рабочую, все же выдвинули ее люди, куда больше прокуроров понимающие в горах и в дующих там ветрах.

Заметим на полях, что НИКТО из поисковиков, побывавших на склоне сразу после трагедии, не назвал в 1959 году в качестве виновника гибели дятловцев лавину или ее разновидность, «снежную доску». Люди собрались там опытные, не раз бывали в зимних горных походах в разных регионах СССР, покинутую палатку видели своими глазами и понимали: никакая лавина по ней не прошла. Однако десятилетия спустя лавинщикам и Свидетелям Снежной Доски удалось затянуть под свои знамена кое-кого из престарелых ветеранов. Пожилые люди очень внушаемы, чем пользуются не только мошенники, любящие «разводить» пенсионеров на деньги, но и дятловеды разных сект и конфессий.

Итак, поначалу причиной трагедии был назван сильный ветер.

Однако от «ветровой» версии вскоре отказались сами ее авторы. Жизнь заставила отказаться. Провели поисковики в районе трагедии достаточно много времени, погода бывала за эти месяцы разная, порой задували очень сильные ветра – но все же их напора не хватало, чтобы погнать людей по склону и не позволить вернуться. К тому же неподалеку от палатки были найдены разные мелкие предметы одежды: ковбойка, носки, лыжные шапочки. Локальный ураган запредельной силы (не отмеченный, кстати, метеостанциями Северного Урала) непременно сдул бы эти вещи со склона. Возле кедра – а там при ураганном ветре тоже задувало бы не слабо, хоть и не с такой силой, как наверху, – был найден даже дамский носовой платок, вещь вообще почти невесомая. Но даже платок не унесло, остался, где упал.

Надо было искать другое объяснение.

Похоронили первую пятерку дятловцев 9 марта (Колмогорова, Кривонищенко, Дорошенко) и 10 марта (Дятлов и Слободин). Георгий Кривонищенко нашел последний приют на Ивановском кладбище Свердловска, остальные четверо – на Михайловском.

Похороны в СМИ не освещались, как и вся трагедия в целом, – незачем смущать умы советских людей, решили партийные власти, целиком и полностью контролировавшие прессу, радио и ТВ (существовавшее уже тогда, хотя и в зачаточном состоянии).

И тем не менее, проститься с дятловцами пришло множество людей. К тому времени по Свердловску катилась настоящая лавина слухов о произошедшем (и это единственная реальная лавина, фигурирующая в дятловской истории).

Существовало-таки в СССР одно СМИ, контролю и цензуре недоступное, – позже его стали называть «Информационное агентство ОБС» («Одна Бабка Сказала»).

Владимир Семенович Высоцкий, зеркало советской эпохи, прекрасно отразил это в «Песенке о слухах»:

Сплетни и слухи расползались по Свердловску самые дикие. Говорили, что хоронили дятловцев в наглухо запаянных металлических гробах, опасаясь распространения не то радиации, не то неведомой отравы или заразы. Другие сплетники возражали: нет, гробы были открыты, но цвет лиц у покойных… это что-то невероятное (колер называли самый разный, от ярко-оранжевого до буро-коричневого), и сведения самые верные, соседка лично знает женщину, присутствовавшую на похоронах! Далее следовали неопровержимые и логичные выводы: разумеется, дятловцы стали жертвами испытания какого-то нового, сверхсекретного оружия. Чаще всего называлась ракета с химической, а то и с ядерной начинкой.

Надо заметить, что кое-какие основания для сплетен о ракетах имелись. В феврале и марте в небе над Северным Уралом наблюдали загадочные небесные явления, т. н. «огненные шары». Сейчас официально признано, что были то пуски ракет Р-7, и произошли они позже гибели дятловцев, но в 1959 году вся информация и о факте пусков, и об их датах была засекречена, и народная молва упорно связывала «огненные шары» с гибелью туристов.

Не найденная четверка тоже стала объектом самых диких измышлений. Чего стоит одна лишь нелепая версия о том, что четверо пропавших оказались шпионами, изменниками Родины, – и рванули на лыжах за рубеж! В США! Напрямик, через Северный полюс! М-да… После таких размашистых измышлений теория Алексея Ракитина выглядит как-то мелко, не масштабно. И почти даже реалистично.

Отчасти источниками слухов стали поисковики-туристы, прибывавшие в Свердловск на пересменку. Владимир Аскинадзи (студент УПИ, активный участник поисков) вспоминал в видеоинтерью: стоило упомянуть в разговоре с приятелями-студентами – где-нибудь на улице или в общественном транспорте – о своем участии в поисках, и тут же подходили незнакомые люди, задавали заинтересованные вопросы, собиралась небольшая толпа…

Информация циркулировала по замкнутому контуру с положительной обратной связью: перевранные до полной неузнаваемости слова студентов-поисковиков возвращались в лагерь у подножия Мертвой горы в качестве городских новостей. Привозили их, разумеется, сами студенты, возвращающиеся с пересменок.

В поисковом лагере нарастала тревога: а не получаем ли мы тут, случайно, дозы радиации, опасные для жизни, здоровья и будущего потомства? Проверить отсутствие или наличие излучения никакой возможности не было: дозиметры простым гражданам в СССР не продавали, более того, за такой прибор в личной собственности можно было влипнуть в серьезные неприятности: шпионский аксессуар, как ни крути, позволяющий вести радиометрическую разведку.

«Огненный шар», пролетевший в небе над лагерем поисковиков 31 марта, душевного спокойствия им не добавил. В штаб поисков ушла встревоженная радиограмма за подписью Авенбурга, Потапова и Согрина – в ней подробно описывалось загадочное небесное явление, а завершалась депеша так: «Необычное явление наблюдал весь личный состав, поднятый по тревоге. Просим объяснить это явление и его безопасность, так как в наших условиях это производит тревожное впечатление».

Ответ адресата депеши, партийного босса тов. Проданова, в уголовном деле не сохранился. Но едва ли он стал успокаивать поисковиков, даже если сам владел информацией о секретных запусках.

Однако прокуратура линию «огненных шаров» отработала, и весьма активно. Следователи собрали и запротоколировали свидетельства и даже приобщили к делу вырезку из газеты «Тагильский рабочий» от 18.02.59, где в небольшой заметке описывалось странное небесное явление, приключившееся накануне. Такой активности следствия немало поспособствовал отец Георгия Кривонищенко, занимавший весьма высокий пост в Свердловском совнархозе. Кривонищенко-папа был уверен, что «огненные шары» непосредственно связаны с гибелью сына, а веса и влияния у него хватало для того, чтобы прокуроры и следователи отнеслись к его мнению весьма серьезно.