Альфред Мэхэн - Роль морских сил в мировой истории Страница 125

5 апреля Роднею сообщили, что французские солдаты погружены на транспорты, а 8 апреля после рассвета сторожевые фрегаты подали сигналы о том, что неприятель покидает порт. Английская эскадра немедленно снялась с якоря и к полудню вышла из бухты, имея в своем составе 36 линейных кораблей. В 14.30 передовые английские фрегаты попали в поле зрения французской эскадры. К закату солнца их заметили с марсов центральных кораблей. Англичане шли на север всю ночь, а на рассвете 9 апреля прибыли на траверз Доминики, попав большей частью в штиль. Ближе к берегу, в северо-восточной части, виднелись французская эскадра и конвой: военные корабли в количестве 33 (помимо малых судов), построенные в линию, а также караван из 150 транспортов и судов снабжения в сопровождении 2 50-пушечных кораблей. Переменчивые и непостоянные ветры, обычные по ночам и в начале дня у побережья, разметали это большое скопление кораблей и судов. 15 линейных кораблей застряли в проливе между Доминикой и островами Ле-Сент, видимо выбираясь на ветер в полосе свежего пассатного ветра. Оставшиеся военные корабли и большая часть конвоя все еще были захвачены штилем под Мартиникой (план 20, позиция 1, б). Однако постепенно французские корабли, один за другим, ловили в паруса слабый ветер с берега, и благодаря этому те из них, которые еще не зашли так далеко в открытое море, как английские корабли, отошли от архипелага и вошли в более устойчивую полосу бриза в проливе. Они усилили группу кораблей, которая, таким образом, приобрела первейший элемент морской силы – мобильность. В то же время слабый юго-восточный ветер добрался и до английского авангарда под командованием Худа, слегка отнеся его эскадру к северу от главных сил в направлении двух отделившихся французских кораблей (д), которые, упав ночью под ветер, попали в штиль, обездвиживший англичан, носы кораблей которых вращались в направлении всех делений компаса. Французские корабли оказались на дистанции пушечного выстрела от англичан, когда слабый порыв ветра с северо– запада позволил французам отойти и приблизиться к своим кораблям в проливе.

Чем дальше продвигался английский авангард, тем более свежел ветер. Худ продвигался до тех пор, пока не вышел из пролива Ле-Сент и не попал в полосу пассатного ветра. Де Грасс подал сигнал конвою двигаться к Гваделупе. Сигнал был настолько четким, что корабли конвоя в 2 часа пополудни сразу же исчезли из вида в северном направлении и в дальнейшем больше не будут упоминаться. Два французских корабля, которые, как уже упоминалось, упали под ветер и еще подвергались опасности со стороны английского авангарда, который теперь шел в полосе господствовавшего бриза и значительно отдалился от своего центра и арьергарда. Де Грасс приказал своему авангарду спуститься и завязать бой с англичанами. Приказ исполнили корабли, принявшие сигнал, и 3 других корабля, в целом 14 или 15 кораблей. Бой начался в 9.30 и продолжался с перерывами до 13.15. Худ вскоре был вынужден лечь в дрейф, чтобы не слишком отдаляться от главных сил эскадры. Французы продолжали движение, подходя с арьергарда и проходя мимо противника с наветренной стороны, последовательно, на полудистанции пушечного выстрела (позиция 1). По мере того как каждый французский корабль проходил мимо английских кораблей Худа, он поворачивал на другой галс, спускаясь обратно к югу до позиции, с которой мог занять свое место в строю для атаки. Он описывал, таким образом, непрерывную неправильную кривую эллиптической формы на ветре у своего противника. Атака основных сил сосредоточилась на 8–9 кораблях англичан, причем их количество последовательно увеличивалось по мере того, как один корабль за другим, благодаря порывам ветра, выходил из зоны штиля под Доминикой. Но французы получали такие же прибавления. Пока проходил этот бой, 8 кораблей английского центра, среди которых был корабль под флагом Роднея (позиция 1, а), старательно используя порывы ветра, подошли к берегу и поймали морской бриз, который дул здесь сильнее, чем в открытом море. Как только это случилось, примерно в 11 часов утра, эти корабли направились на север, держась теперь позади английского авангарда и французов, но с наветренной стороны к обеим сторонам (позиция 2, а). Французы, заметив это, повернули на другой галс и, выйдя в этот момент из боя, взяли курс на юг, чтобы соединиться со своим центром, чтобы 8 кораблей Роднея не вклинились между ними. В 11.30 утра французы снова построились в линию, лежа на правом галсе. Большинство их кораблей теперь отошло от берега, в то время как английский арьергард все еще находился в зоне штиля. Численное превосходство позволило французам растянуться с севера на юг вдоль линии англичан, которая имела большой разрыв между авангардом и центром (позиция 2). Поэтому дивизион Худа был вновь энергично атакован. Но французский центр и арьергард (б), находясь в полосе ветра, сохраняли дистанцию и обстреливали группу Роднея издали. В 13.15 французы, увидев, что на ветре подходит вся британская линия, прекратили огонь. В 14.00 Родней отменил сигнал к бою, так как противник удалился.

Бой 9 апреля представлял собой на самом деле не более чем артиллерийскую дуэль. Один французский корабль, 64-пушечный Caton (г), получил повреждения, из-за которых был отослан в Гваделупу. Вышли из строя два английских корабля, но они исправили свои повреждения, не покидая эскадру. Таким образом, материальную выгоду от боя получили англичане. Со стороны графа де Грасса давались разные оценки управлению боем в этот день, но они расходятся на той же принципиальной основе – должен ли был адмирал руководствоваться конечными целями войны или воспользоваться возможностью разбить эскадру неприятеля. Факты таковы: 16 кораблей английской эскадры, то есть весь арьергард и 4 корабля центра (позиция 2, в), не могли в течение боя сделать ни единого выстрела. Очевидно, что каждый французский корабль, от первого до последнего, мог быть введен в бой. В его начале 8 или 9 английским кораблям противостояли 15 французских кораблей. В конце боя 20 английских кораблей противостояли 33 французским кораблям, и это соотношение, несомненно, сохранялось в течение четырех часов. Де Грасс, следовательно, оказался в обстановке, когда флот неприятеля превосходил в численности его собственный флот (36 английских кораблей против 33 французских, но, по милости Провидения, неприятельский флот так раздробился, что почти половина его стала недееспособной. Де Грасс был в полосе ветра, имел великолепную группу капитанов. Что удержало его от атаки 9 кораблей Худа 15 своими кораблями, поставив 6 из английских кораблей между двух огней? Если бы эти 9 английских кораблей были полностью разбиты, дальнейшие маневры Роднея утратили бы смысл. Потерпев поражение три дня спустя, французы потеряли лишь 5 кораблей. Однако состоявшийся позднее военный трибунал выразил французскую доктрину таким образом: «Решение настаивать на участии в бою лишь части нашей эскадры можно считать актом благоразумия со стороны адмирала, который, возможно, руководствовался конечными целями кампании». По этому поводу один французский профессионал, естественно, заметил, что если бы вообще следовало проводить атаку, то было бы более благоразумно осуществить ее всеми силами. Тогда отдельные корабли получили бы меньше повреждений, между тем в конце концов вся эскадра была бы неизбежно привлечена к поддержке любого корабля, который, из-за потери рангоута, мог бы не выбраться на ветер.

Три раза в течение одного года Фортуна предоставляла де Грассу возможность атаковать английские эскадры с решающим преимуществом в силах[189]. Теперь она израсходовала все милости. Оставалось еще три дня, чтобы показать, насколько решительно один бой и потеря нескольких кораблей могут повлиять на конечные цели кампании. С 9 до утра 12 апреля французская эскадра продолжала двигаться на север между Доминикой и островами Ле-Сент в беспорядочном строю. Ночью 9 апреля англичане легли в дрейф для исправления повреждений. На следующий день возобновилась погоня на ветре, но французы слишком далеко оторвались от преследователей. Ночью 10 апреля два корабля, Jason и Zele столкнулись друг с другом. В эти дни Zele был проклятием французской эскадры. Этот корабль, который 9-го чуть не попал в плен к неприятелю, стал причиной конечной неудачи. Повреждения вынудили отправить Jason в Гваделупу. 11 апреля главные силы французской эскадры находились на ветре у островов Ле-Сент, но Zele и еще один корабль шли так далеко под ветер, что де Грасс должен был спуститься, чтобы прикрыть их, таким образом утратив в значительной степени выигрыш во времени. На следующую ночь Zele наскочил на другой корабль. На этот раз он столкнулся с флагманом де Грасса. Флагман потерял несколько парусов, но у Zele (который не имел права на уступку ему пути и был полностью виновен в столкновении) снесло фок-мачту и бушприт. Адмирал приказал фрегату Astree взять Zele на буксир. И здесь на странице книги появляется знаменитая и трагическая личность, поскольку капитаном Astree был злосчастный (и великий. – Ред.) исследователь Лаперуз, тайна исчезновения которого с двумя кораблями и их командами так долго оставалась нераскрытой. Два часа ушло на то, чтобы фрегат взял корабль на буксир, – не очень спорая работа в неблагоприятных погодных условиях и чрезвычайной обстановке. Но к 5 утра оба корабля продолжили путь к Бас-Теру, куда уже прибыли Caton, Jason и весь конвой. Таким образом, со времени отбытия с Мартиники французская эскадра потеряла три линейных корабля.