Варшавское восстание и бои за Польшу, 1944–1945 гг. - Николай Леонидович Плиско Страница 41

Интересно вело себя руководство АК в это время. Они начали искать возможности компромисса между политикой лондонского правительства и требованиями повстанцев установить твердый контакт с Красной Армией.

Желая восстановить свой авторитет, даже такие реакционные элементы, как Вахновский, заявляли о желании достижения компромисса между Роля-Жимерским и Лондоном, однако в это же время готовили полную капитуляцию.

В военном отношении среди руководства АК господствовала беспечность. Только в последнее время усилились окопные работы. Баррикады не улучшались. Среди офицеров АК имели место пьянки, кутежи, особенно в районе Мокотува.

В организации АК имели место признаки политического разложения. По радио получили известие о снятии генерала Соснковского и замене его Буром. (В своих воспоминаниях Бур с восторгом писал об этом.) Ходили неясные слухи о предстоящей отставке Бура.

Из Лондона поступали сообщения, свидетельствующие о противоречиях внутри правительства и разногласиях между Миколайчиком и министрами.

Вечером 29 сентября заместитель Миколайчика (якобы в чине полковника) пригласил к себе генерала Скаковского. Предметом беседы служили два вопроса:

1. Отношение Скаковского к вопросу о капитуляции, на который Скаковский ответил резко отрицательно, требуя продолжения сопротивления до последней возможности.

2. Отношение Скаковского к вопросу о выдвижении его на пост главнокомандующего вместо генерала Бура.

Заместитель Миколайчика подчеркнул, что на кандидатуру Скаковского будут согласны и лондонское правительство, и Люблин. Скаковский на этот вопрос положительного ответа якобы не дал.

Подготовку к капитуляции командование АК закончило к 29–30.9. Денежный запас в количестве полутора миллионов злотых был, по словам поляков, закопан; соответствующие организации были готовы к уходу в подполье.

По договоренности с немцами, 30 сентября начался первый выход гражданского населения. Был установлен срок от 5.00 до 19.00 каждый день, в остальное время продолжались военные действия.

Среди солдат и офицеров АК началась паника, они переодевались в гражданскую одежду и уходили вместе с мирным населением. АЛ продолжала протестовать против капитуляции.

Вечером 28 сентября капитан Колос посетил генерала Монтера. На беседе присутствовали полковник Вахновский и начальник штаба полковник Хирург.

Колос заявил генералу Монтеру: «Как советский офицер я предлагаю разработать план выхода за Вислу. Я беру на себя вопрос координации действий с Красной Армией для обеспечения артиллерийского прикрытия и поддержки пехоты с восточного берега Вислы. Необходимо сконцентрировать все силы повстанцев для нанесения удара; имеется достаточное количество автоматов, ПТР и боеприпасов к ним. Прошу разработать ваш план и сообщить его мне».

Генерал Монтер ответил: «Я подумаю над этим вопросом. Однако странно — почему Красная Армия не идет к нам на помощь»

Более глупого вопроса от польского генерала ожидать было трудно. Он словно проснулся и не знает, что происходит вокруг. Или он просто хотел поставить в неловкое положение советского офицера, вынужденного как-то ответить на идиотский вопрос?

Своего начальника подержал полковник Вахновский, заявив: «План хорошо, но у нас не хватит боеприпасов».

Тут уж Колос не выдержал и довольно резко спросил: «Почему же при нехватке боеприпасов удавалось держаться до сих пор?»

Вахновский ничего не ответил, да и что было сказать, лишь посмотрел на меня честным-честным взглядом польского патриота и отвернулся.

Таким образом, ответа на предложение советского офицера не было получено.

Тогда Колос изложил свой план командованию АЛ, они полностью с ним согласились. Однако снова появилось «но». Полковники Славбор и Богумил сказали, что будут подчиняться командованию АК и не нарушат его приказаний. Все-таки они боялись мести аковцев.

29 сентября Колос дважды запрашивал генерала Монтера об ответе — письменно и по телефону (там был телефон? Да, мы сбросили полякам достаточное количество телефонного кабеля и много аппаратов), но никакого ответа не получил. В этот день в штабе Монтера мне отказались дать информацию о противнике, мотивируя тем, что якобы никаких данных не поступало.

Вечером 1 октября Колоса посетил адъютант генерала Монтера капитан Богуславский, по кличке Короб, который все время сочувственно относился ко мне и к Красной Армии. Богуславский предупредил меня о следующем:

1. Командование АК приняло решение о полной капитуляции.

2. Мне необходимо немедленно уходить, так как готовится покушение против меня как представителя Красной Армии.

Оценив обстановку, капитан Колос принял решение на выход, о чем сообщил по радио. Спустившись в канализационный колодец, он прошел по трубам, по заранее разведанному пути к Висле, переплыл реку и вышел на восточный берег в районе моста Понятовского. Этот маршрут он также сообщил членам люблинского правительства, которые оставались в Варшаве.

Встречались ли вы с капитаном Калугиным?

Прибыв в Варшаву, я узнал, что до моего (там появления) прихода за 3–4 дня оттуда на советскую сторону ушел некий капитан Калугин, который находился при штабе Монтера и считался официальным представителем советского командования. Потом я понял, что таким образом хотели создать иллюзию контактов с нашим командованием. Они, мол, были, а русские все равно нам не помогали…

Офицеры АЛ рассказывали мне, что Калугин пользовался исключительным доверием со стороны Монтера и именовался ими «советским военным атташе». Калугин участвовал во всех военных совещаниях штаба АК. Это была еще одна хорошо подготовленная провокация с польской стороны: вот видите, у нас есть советский представитель, а они нам все равно не помогают…

Калугин выпускал листовки с обращением к русским казакам — изменникам, находящимся в составе немецких частей, призывал их переходить на сторону Красной Армии и повстанцев.

Калугин был отправлен Монтером на восточный берег и якобы имел с собой важные планы…

Агония восстания

6 сентября 1944 года делегат польского эмигрантского правительства Я. Янковский и командующий АК генерал Т. Коморовский выслали в Лондон из Варшавы паническую радиограмму, адресованную премьер-министру Миколайчику и главному вождю генералу К. Соснковскому:

«(…) подавление восстания в Варшаве имеет не столько военные аспекты, сколько политические. Чем раньше мы и союзники это поймем, тем больше это поможет при розыгрыше политических вопросов. Совершенно понятно, — продолжали они, — что после