"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 - Владимир Брайт Страница 141

которую собирался убить Карпин, выживет. Не потому, что она важное звено какого-то дурацкого заговора. Это здесь вообще ни при чем. Просто женщина, чье детство и жизнь были пущены под откос бездушными скотами, чувствовала себя в ответе за жизнь ребенка. Да, ей было по пути с мужчинами – до определенного момента и не более того. Дальше она пойдет одна. Точнее, с Майей – маленькой девочкой, заблудившейся в лабиринтах взрослых проблем…

– Док, а как же Флинт и Якудза? – удивился Валет.

Серый пепел кружился вокруг. Откуда-то издалека доносилась нежная трель колокольчика или пение птиц – так сразу не разобрать.

– Уже никак, – ответила Герцогиня, счастливо улыбнувшись. И чтобы у клона не осталось ни капли сомнений, произнесла по слогам: – АБ-СО-ЛЮТ-НО НИ-КАК!

Эпилог

Равнодушные пески времени безжалостно сметают с карты истории великие империи, чтобы на месте безликих руин возвести новые государства. А затем уничтожить и их, вплетя в причудливую ткань мироздания новый узор.

Прошлого не изменить, тем более – не вернуть. Оно навсегда останется с нами, калейдоскопом счастливых минут и горьких часов. Вспоминая первые, невозможно сдержать улыбку. При упоминании о вторых, помимо воли, начинает бить нервная дрожь.

Оглядываясь назад, стоит признать – мы не были ангелами. Хотя демонами нашу команду тоже не назовешь. Даже несмотря на то, что иногда приходилось убивать не только чудовищ, но и людей…

Жизнь вообще странная штука. Ее нельзя просчитать. Определенные моменты можно предвидеть, но в целом она напоминает цилиндр уличного фокусника. Никогда не угадаешь, что именно ловкий парень вытащит в следующую секунду. Дрессированного голубя? Плюшевую игрушку? Колоду крапленых карт? А может, пластиковый цветок фальшивой любви? Разноцветный платок на удачу или черную метку для капитана пиратов?

Забавно…

Кидаешь монетку, проходишь мимо, навсегда выбрасывая из головы очередного волшебника. А он тебя помнит всю жизнь. Потому что ты поверил в него.

Справедливый обмен. По крайней мере, от тебя что-то зависит. Намного хуже, когда вообще ничего.

Наиболее остро ощущаешь несправедливость мира, осознавая свое бессилие. Будь то старость, болезнь или боль. Реальная или фантомная.

«Ощущение, возникающее в утраченной конечности или конечности, которая, не чувствуется с помощью обычных ощущений, называется фантомной болью. Данное явление практически всегда связано со случаями ампутаций и паралича».

В детстве я потерял ногу. Не понаслышке знаю, каково чувствовать то, чего нет. Понимать, чего ты лишился. И осознавать, насколько это важно не только для тебя – для всех.

Валет остался с умирающими напарниками до конца, а Герцогиня ушла. Док бросила нас, несмотря на клятву Гиппократа и все то, что нас связывало. Как ни странно, выращенный из пробирки клон оказался человечнее настоящего человека.

Может быть, наши виртуальные или реальные копии – те, кем мы стремимся быть, но никогда не станем, – действительно лучше оригинала? А люди, и правда, изжили себя, не заметив, как превратились в бездушных андроидов, связанных в единую сеть «Ушедших»?

Когда тьма пробудится от сна, мир станет чище. В нем не останется никого…

Сто́ит ли биться за остатки человечества, если тьма уже пробудилась, давным-давно захватив все вокруг? Просто мы этого не заметили, увлеченно кидая монетки в шляпы ловких фокусников, обещающих чудеса.

«Стоит», – сказал бы Рой, через всю жизнь пронесший веру в людей.

«Стоит», – подтвердил делом клон Сени Валлтеса – фартового картежника по кличке Валет, скончавшегося от передозировки наркотиков, пытаясь доказать самому себе, что он человек.

«Стоит», – соглашаюсь и я, будучи свято уверен – несмотря на то что враги торжествуют, а герои бессильны, все кончится хорошо. Вырвавшись из цепких лап смерти, мы уйдем от погони. Повергнем зло в прах. После чего, подняв алые паруса надежды, отправимся навстречу закату. Туда, где огромный диск солнца тонет в океане безбрежных надежд, и, салютуя луне, отчаянные головорезы одноногого капитана поднимают кубки за счастливую долгую жизнь.

О которой можно только мечтать…

Владислав Выставной

ЗЛОЙ

ПРОЛОГ

Я — Злой.

В этом слове, как в сгустке, все — мое имя, характер, отношение к миру и уж тем более — отношение этого проклятого мира ко мне самому. Я был таким же, как вы, — с фамилией, водительским удостоверением и карточкой социального страхования.

Но теперь я просто Злой — и этим все сказано. У соседей по клеткам нет и такой клички — один лишь инвентарный номер, выжженный клеймом на затылке, — проклятое число зверя.

Все, что я вижу, — кровь, все, что слышу, — стон разрываемой плоти. Именно потому я такой, какой есть.

Боль… Чертова боль не дает сосредоточиться, разъедает изнутри кислотой. Я бессильно рычу, а тощий очкарик в белом халате с любопытством разглядывает меня через прутья решетки. Ему плевать на страдания. Ему интересен результат — что со мной сделает эта боль, в какую фигуру согнет мое тело, на сколько децибел потянет мой крик…

Злость. Бью кулаком по решетке — чтобы чертов очкарик не пялился на меня. Тот подается назад, а я с тупым изумлением разглядываю разбитый кулак: это уже мало похоже на человеческую руку. Вот дьявол… Кажется, умение удивляться давно должно покинуть меня, но видно, что-то человеческое еще теплится в этом теле.

Я не даром жру комбикорм в смрадном вольере. Чего у корпорации не отымешь — так это расчетливости. Расходы всегда соотносятся с приходами, а затраты оправданы ожидаемым профитом. Так что будьте спокойны — у меня достойное место в корпоративной иерархии.

Я подопытная крыса.

И пусть я не принадлежу к грызунам формально, фактически так оно и есть. И прав у меня не больше, чем у крысы.

Иногда кажется, что само осознание этого факта должно меня убить. Но нет: в моей крови достаточно транквилизаторов и еще черт знает какой дряни, делающей меня равнодушным к ежедневным пыткам.

Единственное, в чем просчитались мои мучители, — у меня все-таки еще есть разум. И как они ни пытались заглушить мое маленькое испуганное «Я», убивая его наркотиками, радиацией и электрическими импульсами, — я продолжаю осознавать себя в качестве разумного существа.

Или почти разумного.

Мне есть кого благодарить за подаренную надежду. За то, что я могу тихо злорадствовать, поглядывая на ничего не подозревающих лаборантов. Безжалостные, методичные, как циркулярная пила, наноботы напрасно ковыряются у меня в мозгах, взрывая нейронные связи, подкручивая мне мозги, вживляя в тело чужеродную ДНК. Кому придет в голову, что в крови этого грязного получеловека, запертого в клетке, есть мощный антидот? И никто не замечает,