Горизонты Холода - Дмитрий Викторович Евдокимов Страница 19

Так вот, благодаря моей подсказке и энтузиазму ротмистра Зайцева у нас появились крылатые кирасиры. Только вот боевого крещения у нового вида кавалерии пока не было, и просто грех было не воспользоваться предоставляющимся шансом. Так что проигнорировать полный безмолвной мольбы взгляд кирасирского командира я просто не мог.

– Давай! – отдал приказ я и в подтверждение своих слов еще махнул рукой, поскольку Зайцев, находясь у последней линии своих кирасир, не мог расслышать мои слова. Зато жест понял отлично и, расплывшись в широкой улыбке, тут же помчался к передним рядам своих подчиненных, на ходу отдавая команды.

– Дугин, Востриков, идете за кирасирами, – обратился я к командирам гусарских эскадронов.

Классика жанра – тяжелая кавалерия пробивает брешь в рядах противника, куда тут же проникает кавалерия легкая, не давая ошеломленному противнику опомниться, рубит, режет, гонит прочь с поля боя.

Кирасиры медленно двинулись навстречу туземной коннице, постепенно набирая скорость по мере сближения. И воинственные хошоны напряжения не выдержали, начали на ходу разворачивать коней задолго до столкновения. Выходит, что вид неотвратимо надвигающихся всадников в тускло поблескивающих в лунном свете кирасах, на огромных конях в защитных пластинчатых передниках способен вселить страх даже в бесстрашных туземцев. Но поворачивать им было поздно – спустя пару мгновений две конные массы встретились.

У хошонов изначально было совсем мало шансов противостоять тяжелым всадникам, передние ряды которых были вооружены пиками, а тут еще не вовремя затеянный маневр привел их в состояние полупозиции. Так что не успевшую полностью выйти из теснины туземную конницу просто снесли с дороги. Немногие успевшие отскочить на склоны холмов всадники тут же попали под сабли быстрых и маневренных гусар.

– Наблюдателей на холм, пехота – вперед!

Артиллерия пока была оставлена на месте: на тот случай, если вдруг пехоте и кавалерии придется отступать, канониры и минометчики помогут сбросить противника с хвоста. Но это вряд ли, не думаю, что туземцы после такого огненного шквала будут на что-то способны.

И я оказался совершенно прав. К тому моменту, когда я в сопровождении свиты поднялся на вершину холма, в скрытой за ним долине все было кончено. Нашим взглядам предстали порядком перепаханное разрывами снарядов поле, дымящиеся головешки разметанных костров, ошметки шатров, мечущиеся среди этого беспорядка обезумевшие лошади. Ну и груды тел, куда же без них – на войне как на войне.

Уцелевшая часть вражеской армии без оглядки удирала в южном направлении, преследуемая нашей кавалерией. Правда, определить численность ушедших от возмездия хошонов было затруднительно, потому увлекаться этой погоней не следовало. А ну как туземцы поймут, что их гораздо больше, чем преследователей, и найдут в себе силы организоваться для контратаки?

– Труби отбой кавалерии! – со вздохом сожаления приказал я горнисту.

Жалко. Будь у меня под началом тысяч шесть-семь кавалеристов, с этой хошонской бандой точно было бы покончено. Преимущество в артиллерии – это хорошо для обороны или крупного сражения, но для борьбы с многочисленной мобильной кавалерией нужно что-то такое же мобильное.

– Ваше сиятельство, смотрите! – взволнованно воскликнул один из адъютантов, указывая рукой в сторону наших начальных позиций.

У меня екнуло сердце от нехорошего предчувствия. Неужели какая-то часть противника обошла холмы с востока и оказалась у нас в тылу? Резко обернувшись, я облегченно выдохнул – никаких врагов там не было. С севера к полю битвы величественно подлетал дирижабль.

– Эх, мне бы сотовый телефон! Или хотя бы рацию… – прошептал я, жалея, что не могу прямо сейчас скорректировать задачи для аэростата.

Но Шепель и так прекрасно понимал, что нужно делать. Не тратя времени на остановки и уточнения, он сразу направил воздушное судно вдогонку за удирающими хошонами. И минут через десять вдалеке послышались звуки новых разрывов. Теперь можно было быть абсолютно уверенным, что Карайская равнина очищена от незваных гостей с юга. Можно было приступать ко второй фазе операции.

9

– Держи, Уилл, – на стол перед сухощавым русоволосым Уильямом Свифтом с приятным звоном плюхнулся солидных размеров кошель, – это разделишь между парнями. Только проследи за дисциплиной, дня через три они нам могут понадобиться.

– Джон! Ты просто гений! Ты просто чертов гений! – Уилл восхищенно воззрился на командира. – Скажу тебе честно: никто не верил, что провернешь-таки эту сделку полностью!

– Это твоя доля, – с абсолютно бесстрастным выражением лица Джон Джонсон выложил перед помощником кошель поменьше.

Слова Свифта, несомненно, были приятны, но привычка скрывать эмоции, приобретенная на прежнем месте службы, не позволила отреагировать по-другому. Да и не так уж велика была его заслуга. Идею самой комбинации ему подбросило новое руководство, он только подогнал ее под местные реалии и проконтролировал выполнение. И даже не сильно напрягался при этом, потому что составных частей плана было несколько, но сами по себе они были простенькими, не вызвавшими затруднений даже у простых исполнителей. И риск провала тоже был минимальным.

Для начала, одевшись в одежды катланов, ребята Джона ночью увели полсотни овец с пастбища зажиточной деревни фрадштадтских колонистов. Кружным путем перегнали их в дальнее поселение туземцев, где уже в образе честных торговцев выгодно выменяли на бобровые и лисьи меха. Можно было подумать, что на этом операция завершилась, но это было не так.

Обворованные хозяева при помощи следопытов нашли своих овец у катланов, возник конфликт, в который даже пришлось вмешаться властям. Но пока те чесали затылки в поисках наилучшего решения, Свифт с помощниками, вырядившись на этот раз в армейские мундиры, наведались к катланам и, заявив о решении вернуть украденное, отняли бедных овечек силой, попутно еще и пограбив вздумавших возмущаться туземцев. После этого «честные торговцы скотом» вторично продали товар в другое катланское поселение.

Деньги, вырученные за двойную продажу ворованных овец, сейчас лежали на столе перед Уиллом, а в рунгазейской глубинке медленно, но верно разгорался вооруженный конфликт между колонистами и туземцами, обиженными и друг на друга, и на власти. Тем более что для сокрытия следов своих художеств отряд Джона совершил еще несколько нападений на катланские деревни: пару раз в армейской форме и еще разок – маскируясь под колонистов. В результате ситуация основательно запуталась, потребовав вмешательства самого губернатора.

– Отлично, Джон, просто отлично! – Уильям с довольной улыбкой спрятал кошель за пазухой, но тут же спохватился: – Но как же мы на новое дело пойдем? Катланы и колонисты взбудоражены, губернатор отправляет в глубинку солдат, как бы нам не попасть кому-нибудь под горячую руку.

– Не волнуйся,