Конфедерат: Бросок на Балканы - Владимир Поляков Страница 19

— Безумцы, — прошептал Кёртин, глядя то в окно экипажа, то на пару держащих руки поближе к револьверам парочку охранников, сидевших напротив него. — Ещё два-три покушения, удачных или нет, и им не против кого будет устраивать всё это. Мы развалимся, а осколки подберут англичане и имперцы.

— Америка выдержит, мистер Кёртин, — с убеждённостью в собственных словах вымолвил Генри ван Винкл, охранник. Но ещё и секретарь по совместительству. Какое время, такие и секретари. Зато губернатор чувствовал себя куда увереннее, когда с бумагами ему помогал не просто дельный молодой человек из хорошей семьи, а ещё и умеющий стрелять, причём не только по мишеням на стрельбище. — И мы в Филадельфии, а в этом штате мало кто поддержит «стрелков» и тех, кто стоит за ними.

Губернатор одобрительно кивнул, не собираясь нарушать уверенность как ван Винкла, так и второго охранника, в отличие от первого, именно и только охраняющего его жизнь. К тому же этот день действительно хорошо начался. Удалось договориться о реконструкции порта, привлечь дополнительное финансирование не только по линии министерства финансов, но и британо-французские инвестиции. Они же вот-вот готовы были пойти в два действительно крупных машиностроительных завода с их чугунолитейными «заводами-спутниками». Это обещало стать важным не только для Филадельфии, но и для всего штата, особенно если…

Вспышка! И Кёртин возблагодарил Господа за то, что в этот момент не смотрел в окно. Хотя и без этого в глазах словно всё залило нестерпимо ярким светом. Грохот, крики… и совершенно неожиданное ощущение, что его выталкивают куда-то наружу, причём грубо, словно какого-то слугу или и вовсе мелкого воришку, пойманного за руку в магазине или в баре.

Неожиданные мысли, к тому же текущие вяло, с заметным трудом. И доносящийся словно через затычки в ушах — их ещё артиллеристы используют, он помнил, будучи на армейских батарейных стрельбах — вроде бы знакомый голос:

— Лошадей сю… быст… И стреляйте, во имя… га… надцати… толов его, стреляйте!

Вокруг действительно стреляли. Это губернатор не столько даже слышал, сколько видел. Зрение, оно восстановилось быстро, в отличие от слуха, который вроде и был, но слабо-слабо.

Вставшая на дыбы и бьющая по воздуху копытами лошадь, из ран на боку которой толчками выплёскивается кровь. Второй охранник. Сайрус, который распростёрся прямо у экипажа, а под ним медленно расползающаяся кровавая лужа. Обвисший там, наверху, кучер, словно бы мирно заснувший, но понятно, что сон этот вечный. Отстреливающиеся из винтовок четверо… нет, уже только трое охранников из числа ехавших рядом с его экипажем.

Покушение! Только что он думал о том, что случилось в Коннектикуте, Нью-Гэмпшире, других местах. А ещё пытался храбриться, говоря ван Винклу, что тут, в Филадельфии, Ку-клукс-клан то ли не посмеет, то ли не дотянется до него, губернатора штата Пенсильвания.

Посмели. Дотянулись. Пока не до него, но из охраны осталось меньше половины, а до Индепенденс-холла ещё совсем не несколько шагов. А ещё понимание, что пешком туда не добежать, что неизвестные и даже толком не видимые стрелки охотно подстрелят беглецов. Если только не…

Точно. Один из уцелевших охранников вёл под уздцы двух лошадей, стараясь не подставиться сам и не подставить их под выстрелы нападающих. Ну а остальные, тес предельной частотой палили, пытаясь не дать прицелиться нападавшим. И Генри ван Винкл, который чуть ли не волоком потащил ошеломлённого губернатора к коню, после чего даже не посадил, а перекинул того через конскую спину. Будто мешок с зерном.

Боль… Сперва она ощущалась, словно укусила пчела. В спину, ниже правого плеча. Потом второй укус, теперь уже в бедро. Разгорающийся сразу в двух местах огонь… И понимание — добрались! Два «укуса» — это две попавшие в него пули. Попытки дёрнуться, и рука, прижимающая егок лошадиному хребту, срывающиеся богохульства. И камни мостовой перед глазами, что «уходила» под копыта скачущего коня под стук копыт. Мутящимся сознанием Кёртин понимал — охранник-секретарь сумел вырваться из установленной прямо посреди городских улиц западни, но вот удастся ли добраться до Индепенденс-холла? Выживет ли он сам или истечёт кровью и дотуда доедет лишь его тело, отправив душу на суд небесный? На эти вопросы ответов у страдающего от боли, унижения и осознания собственной беззащитности губернатора Пенсильвании не имелось.

Глава 5

Глава 5

Апрель 1867 г., Ричмонд

— Без меня меня и замуж уже выдали, — притворно бушевала Мари, нависая надо мной, сидящим в кресле, словно небольшая, но очень внушительная грозовая тучка… на этак четвёртом месяце беременности. «Этак», потому что конкретная дата не была известная. Плюс-минус полтора лаптя и никак иначе, учитывая тот факт, что сперва она в Петербурге была, а потом вместе с ней и цесаревич в Ричмонд прикатил, за ради участия в торжествах по поводу завершения строительства Трансконтинентальной железной дороги. — Совесть у тебя есть, братец?

— Если хорошо поискать.

— Очень хорошо поискать. Все мы тут, Мари, с совестью особенные отношения имеем.

Радостно скалится произнесший это Джонни, без которого редко когда что обходилось. И вообще, находились то мы не в семейном особняке Станичей, а на Базе, этом сердце министерства тайной полиции. Перестроенном, то есть заметно расширенном в сравнении с первоначальной постройкой, в том числе и вниз, аж на два подземных уровня. Сюда хоть и был открыт доступ верхушке империи, но многоступенчатый, сложный, а некоторые места так и вовсе оставались исключительно для совсем уж своих.

Шутки шутками, а сестрёнка, у которой из-за беременности гормоны начинали пошаливать, то была преисполненной энтузиазма, то дулась, аки дирижопель. И плевать, что они, дирижабли, тут покамест не существовали. Пока не существовали, но скоро однозначно появятся. Вот только… Ладно, не о них сейчас речь, а о делах иных, матримональных.

— Как, готовишься к «Путешествию из Ричмонда в Петербург»? — подколол я Мари, зная, как она относится ко всему, что ей предстоит в самом скором времени. — Торжественное восхождение на борт броненосца, затем сход уже там, в порту Северной Пальмиры. Величественный приём в Зимнем. Затем ещё более пышная церемония венчания состоится.

— Ви-ик! — взвыла без пары недель законная супруга цесаревича. — Я в тебя сейчас кину… чернильницей. Полной! И будешь весь синий-синий, таким и свою Вайнону пугать домой отправишься.

— Твой брат зря смеётся, Мария. Император Александр обязательно воспользуется случаем, чтобы лично поговорить с ним.