Казачонок 1860. Том 2 - Петр Алмазный Страница 2

Дальше раздумывать я не стал — вышел из режима полёта. Встряхнул головой, как обычно после использования способности, но в этот раз башка устала особенно сильно, даже слегка замутило.

Я пару раз глубоко вдохнул и поднялся. Ноги немного повело, пришлось прислониться к стене. Встал сбоку от дверного проёма. В одной руке — кинжал, в другой — револьвер.

Послышались шаги, отъехала щеколда, дверь начала открываться. В тёмный амбар проник узкий луч света, подсветивший взвесь пыли в воздухе.

Лещинский вошёл внутрь, придерживая створку плечом, и только потом потянул её на себя, чтобы притворить.

— Эй, казачок… — протянул знакомый голос.

В руке у него был револьвер. Я сразу узнал свой Лефоше. Вот как быстро оружие меняет хозяев: был у графа, потом у меня, теперь у этого шакала.

— Замри, сука, — тихо сказал я ему в спину.

Он дёрнулся, револьвер в его руке качнулся. Попытался развернуться, но кинжал уже упёрся ему в бок.

— Тихо, урод. Оружие на землю, — прошипел я ему в ухо.

Револьвер Лефоше глухо стукнулся о доску на полу и отлетел в сторону, подняв облако пыли.

— Медленно повернись и закрой дверь, — добавил я уже громче. — Аккуратно, без фокусов.

Для убедительности я приставил ствол к его затылку.

Он очень медленно потянулся к двери и притворил её до щелчка. В амбаре снова стало темно. Мои глаза уже привыкли к такому освещению, в отличие от Лещинского, который только что вошёл.

— А теперь, мразь, на колени, — я надавил кинжалом сильнее. — Лицом к двери. Руки за голову.

— Григорий… — прохрипел он. — Подожди, это всё не так…

— На колени, — я ткнул его носком сапога под коленную чашечку.

Он не стал изображать героя и сделал всё, как я сказал.

— Теперь ложись лицом вниз. Руки на затылок, — бросил я.

Я поднял револьвер с земли и убрал его в сундук, сделал пару шагов назад, чтобы видеть и его, и дверь.

— Ну что, Лещинский, — выдохнул я. — Говори.

— Меня… меня граф прислал, — торопливо заговорил он. — Допросить, узнать, кто за тобой стоит. Я тут ни при чём, Григорий, ей-богу…

— Ни при чём он, — фыркнул я. — Это не ты в меня стрелял два раза?

Он что-то забубнил себе под нос неразборчиво.

— Слушай сюда, урод, — сказал я тихо. — Если будешь юлить или орать, я тебе мозги вынесу.

Он сглотнул, дёрнул шеей.

— Я… я всё скажу, — зачастил он. — Граф уезжает, прямо сейчас вещи грузят. Тебя собирались прибить после допроса. Жирновский торопится: казаки, с которыми ты был, ушли. Обалдуи, которых он нанял, их упустили. Теперь неизвестно, когда сюда приедет разъезд из Георгиевска. Здесь его людишки остаются, человек пять, на всю зиму. Но и раньше он их оставлял. А следующим летом, если тут утихнет, он вернётся.

— Сколько вооружённых людей в усадьбе?

— Сейчас шесть человек и сам граф, — сбивчиво выпалил Лещинский.

— Когда он уезжает?

— Скоро. Не больше часа, думаю, уже почти всё готово, — он попытался скосить взгляд на меня.

Я понял, что сам являюсь одним из факторов, который задерживает Жирновского. Конечно, из этого хлыща можно было ещё много чего вытянуть. Но времени не оставалось. В любой момент в амбар могли заглянуть подручные графа или он сам.

Не раздумывая, я с размаху вонзил кинжал ему в спину так, чтобы клинок пронзил сердце. Тот не ожидал ничего подобного и только коротко вскрикнул, после чего обмяк. Я прижал его тело ногой к полу, вытащил кинжал и вытер клинок об одежду бывшего помощника полицмейстера Пятигорска.

«Устраивать тут бойню?» — мелькнула мысль.

Три заряженных револьвера и винтовка — огневая мощь у меня сейчас серьёзная. Вот только физическое состояние оставляет желать лучшего, да и охватить вниманием сразу всех, кто там с Жирновским, я гарантированно не смогу. А значит, риск получить маслину велик.

Нет, сейчас важнее выбраться живым из этой задницы.

Потом уже буду думать, как достать эту гниду.

Я выдохнул, стёр ладонью пот с лица, ещё раз проверил оружие. Нащупал на груди свистульку и на несколько секунд перешёл в режим полёта, чтобы осмотреться.

Хан кружил над усадьбой чуть выше, чем раньше. Особых изменений я не заметил: погрузка вещей в экипажи продолжалась. Возле крыльца графского дома суетился кучер, поправляя упряжь. Самого Жирновского я не видел, и к амбару никто не шёл. У ворот стоял мужик с ружьём. Ещё двое крутились возле псарни, с собаками. Похоже, Лещинского пока не хватились.

Я вернулся в реальность. Голова чуть поплыла, но уже не так сильно, как в первый раз. Подошёл к створке и осторожно, буквально на пару пальцев, приоткрыл её, протиснулся наружу и тут же, обходя строение, зашёл за амбар, стараясь прижиматься к стене.

«Похоже, меня не заметили», — облегчённо выдохнул я про себя.

Скорее всего, никому и в голову не приходит, что полудохлый пацан, которого притащили сюда в отключке, уже может представлять какую-то угрозу.

Амбар почти вплотную примыкал к высокому забору. В моём состоянии перемахнуть его тихо у меня вряд ли получилось бы. Поэтому, выбрав две подходящие доски, я попробовал убрать их в сундук. Вышло бесшумно, чему я искренне обрадовался.

Протиснувшись в образовавшуюся щель, вывалился за периметр усадьбы в высохшую траву.

Я крался вдоль забора, стараясь не шуршать сухой травой. Уйти просто так, не отблагодарив графа за «гостеприимство», я не мог. Руки чесались при первой возможности прибить эту мразь.

Однако найти подходящую щель оказалось не так-то просто. Забор был добротный, доски подогнаны плотно. Видно было, что за оградой следят и гниль не допускают. Ни единой прорехи, куда можно было бы просунуть ствол.

Пришлось сместиться ближе к тому месту, где стояли экипажи. Отсюда до крыльца было уже метров семьдесят. Я перевёл дыхание, пытаясь успокоить сердцебиение.

Долго ждать не пришлось. На крыльцо вышел Жирновский. Уверенный, надменный, на ходу раздавал указания. Он махнул рукой — один из подручных сорвался с места и побежал в сторону амбара. Скоро они найдут и мою пропажу, и тело Лещинского. Значит, время пришло.

Я поймал фигуру графа на мушку. Целился наверняка — в центр груди. Палец плавно выбрал свободный ход спускового крючка.

Выстрел. Место, где я затаился, заволокло дымом. В последний миг граф дёрнулся — то ли оступился, то