Бабник: Назад в СССР 2 - Роман Фабров Страница 25

— Садись, кормилец, — негромко сказал отец, отодвигая стул. — Ешь.

Мама сидела рядом, подперев щёку рукой. Деньги так и лежали на краю стола нетронутыми. Она смотрела, как я жадно набрасываюсь на еду, и в её глазах стояли слёзы гордости.

Едва я опустошил тарелку, веки налились свинцом. Мама что-то ещё говорила про чистую рубашку на завтра, но её голос доносился до меня словно сквозь слой ваты.

Шатаясь, я добрёл до своей комнаты, на ходу стягивая майку. Сил расправлять кровать не было — просто рухнул поверх покрывала, успев лишь сбросить треники, и мгновенно провалился в глубокий сон без сновидений.

Глава 10

Неделя закрутилась в бешеном темпе: подъём в шесть утра, стадион, где мои кеды хлюпали по росе, потом школа, а сразу после уроков — бегом на станцию. Мы разгружали всё подряд: от ящиков с ароматными крымскими яблоками до тяжёлого, удушливого цемента.

Николаич, видя моё рвение, сжалился на до мной. Он выдал мне старую, но довольно крепкую спецовку, чтобы я не гробил домашние вещи, и даже выделил личный шкафчик в бытовке. Теперь я чувствовал себя не приживалой, а почти своим.

А вот вечера принадлежали Валентине. Я забегал к ней на часик-другой, и помимо плотских утех мы всё-таки добрались до того самого варенья. Оно и правда было отличным — густым, пахнущим яблоками и чем-то домашним. Валя была женщиной понимающей: лишних вопросов не задавала, в душу не лезла, просто иногда кормила меня ужином и давала ту нежность, которой мне так не хватало в этой гонке на выживание.

А в пятницу жизнь подкинула новый фортель. Весь наш класс, тех, кто ещё ходил в «свободных художниках», наконец-то потащили в райком. После короткого опроса по уставу нам вручили заветные красные книжки.

Домой я шёл, чувствуя на груди новенький, поблёскивающий на солнце комсомольский значок. В кармане лежали честно заработанные деньги, в голове — план на завтрашнюю тренировку, а на губах улыбка. Я чувствовал себя абсолютно самостоятельным, хотя в зеркале на меня всё ещё смотрел пятнадцатилетний пацан с вечно голодными глазами.

В понедельник вместо привычной школьной кутерьмы в классе повисла официальная тишина. За учительским столом, поправив очки, восседала наша классная, а рядом с ней, чеканя каждое слово, разглагольствовал школьный комсорг — десятиклассник с прилизанной чёлкой и взглядом заправского агитатора.

— Товарищи! — вещал он, постукивая карандашом по столу. — Комсорг класса — это не просто должность. Это мотор коллектива. Нам нужен человек волевой, ответственный, который поведёт за собой. Учтите: дисциплина у вас хромает, а по сбору макулатуры показатели вообще никакие.

Классная согласно кивала, вставляя свои пять копеек про «зрелость» и «осознанный выбор».

— Предлагайте кандидатуры, — скомандовал комсорг.

— А давайте Лену Лосеву! — выкрикнул кто-то с первой парты.

Ленка, пай-девочка, тут же выпрямила спину и засияла, словно начищенный пятак.

— А может Борьку! — донёсся с задних рядов чей-то голос, а затем раздались смешки.

Наш главный зубрила вжал голову в плечи, будто надеялся провалиться сквозь пол.

И тут, перекрывая гул, одна из девчонок с задней парты звонко произнесла:

— А давайте Алексея Гаранина! Он у нас парень серьёзный. Спортом занимается, да ещё красиво поёт.

У меня аж в горле пересохло. Несколько девчонок тут же закивали, зашептались, поглядывая в мою сторону с интересом. Видимо, я в их глазах сейчас превратился из просто пацана в «настоящего мачо».

«Только этого не хватало! — пронеслось в голове. — Какая к чёрту работа? Какие собрания? У меня вагоны почти каждый день, Валя, и кроссы до седьмого пота! Мне бы найти время выспаться, а не стенгазеты рисовать».

Я открыл рот, чтобы заявить самоотвод, но класс уже загудел, кто-то поднял руку, и голосование прошло быстрее, чем я успел сообразить. Единогласно. Даже Ленка, хоть и скривилась, подняла руку — видно, всех уже достала своей правильностью, а кандидатуру Борьки вообще никто всерьёз не воспринимал.

— Поздравляю, Алексей, — торжественно изрёк комсорг, пожимая мне руку. — Зайди после уроков ко мне в комитет, поговорим и обсудим ближайшие планы на осень.

Я сидел, тупо глядя на новенький значок на груди. Внутри всё кипело, но впрочем виду я не подавал. Только спросил учительницу, стараясь, чтобы голос звучал безразлично:

— А что, отказаться никак нельзя?

Классная строго посмотрела на меня поверх своих роговых очков:

— Выборы прошли вполне честно, Алексей. Ты хочешь отказаться от доверия коллектива? Как-то это не по-комсомольски.

Я сглотнул. Спорить с этой формулировкой было себе дороже.

«Мотор коллектива, — с тоской подумал я. — Чёрт бы побрал этот мотор».

С одной стороны, комсорг класса — фигура. Это престиж. Мама будет гордиться, в школе — уважение. С другой стороны, теперь моя жизнь окончательно превращалась в бесконечную гонку. Вагоны, спортивная подготовка, Валя, учёба и теперь ещё эта чёртова общественная нагрузка. Я чувствовал себя канатоходцем, который пытается удержаться сразу на пяти канатах. И если один оборвётся — непременно упадёшь. А выберешься ли — неизвестно.

Я посмотрел на новенький значок, поблёскивающий на пиджаке. «Ладно, — решил я. — Попробую, а если не получится, сам подойду к комсоргу и наотрез откажусь от занимаемой должности».

Глубоко выдохнув, я поправил на плече лямку сумки и толкнул тяжелую дверь с табличкой «Комитет ВЛКСМ». В нос тут же ударил запах бумаги, клея и дешевого чая.

За столом, заваленным папками, сидел секретарь школы. Тот самый, что сегодня толкал речь перед нашим классом. Звали его Игорь Соколов, парень был на год старше меня, в идеально отглаженной рубашке и с дурацкой прилизанной чёлкой. Он что-то быстро строчил, не поднимая головы.

Школьный комитет комсомола располагался на первом этаже — под него отвели каморку с круглыми часами над дверью и Т-образным столом. В центре теснились расшатанные стулья, вдоль стен выстроились шкафы с «важными» документами, а стены пестрели всевозможными графиками, стенгазетами и прочим бумажным хламом. Груды макулатуры громоздились повсюду: и в углах кабинета, и на подоконнике.

Большое, вечно немытое окно, забранное решёткой «от американских шпионов», выходило на густые заросли. За ними заманчиво маячил гастроном, где продавали мои любимые пирожки с капустой.

— Проходи, присаживайся, — бросил он, даже не глядя, кто вошел. — Взносы принес или по протоколу собрания?

— Я по поводу назначения, — мой голос прозвучал чуть глуше, чем я хотел. — Из 9-го «А» я. Алексей.

Игорь наконец оторвался от своих бумаг. Его взгляд был цепким, оценивающим. Так смотрят снабженцы на новый товар: годен или сразу