Роман Злотников - Разговор с Вождем Страница 26

Выйдя в зал, сую хорошо послуживший пулемет в руки ближайшего красноармейца.

– Наверху станок, запасные стволы и магазины к этому оружию. Подбери!

Курбатов подходит ко мне, еще раз козыряет и вежливо говорит:

– А хорошо вы тут поработали, товарищ комиссар! Как бы не целый взвод германцев укокошили. А я-то сначала подумал: наверху не меньше отделения бойцов бой ведет. Потом прикинул, конечно, что больше чем одному человеку на хорах укрыться негде.

– Спасибо, старлей, запомню, а то в бою я их не считал, не до того было, сам понимаешь! – улыбаюсь я и, не дожидаясь традиционного требования типа: «Предъявите документы!», сам перехожу в наступление: – Почему немцы с оружием в самом сердце Цитадели? Как их часовые прохлопали? И что тут у вас вообще происходит? Вооруженная провокация?

– Пока не знаю, товарищ комиссар! – смущенно пожимает плечами Курбатов. – Если это провокация, то уж очень она… мощная. Крепость атакуют со всех сторон. А сюда, в клуб, просочилась особая группа противника.

– Просочилась? – прищуриваю один глаз.

– Да, прошли без боя. Высадились с надувных лодок в разрыве Кольцевой казармы у Инженерного замка. Возможно, что где-то сняли часовых – периметр-то большой, а гарнизон, после вывода частей нашей шестой и сорок второй дивизий, всего около пятисот человек, – виновато опускает голову капитан, но через секунду, сообразив, видимо, что отчитывается перед незнакомым военным, задает вопрос: – А вы здесь как?..

– А меня послал полковник Сандалов для проверки выполнения приказа командарма о выводе войск на внешние позиции. Я прибыл в Крепость минут сорок назад.

– Сандалов? Начальник штаба армии?

– Он самый, полковник Сандалов Леонид Михайлович.

Заметив, что Курбатов во все глаза смотрит, как я вешаю на ремень кобуру с «Браунингом», предварительно распихав по карманам запасные магазины, поясняю:

– Да я пустой уже, а бой может еще часа два идти! – в доказательство вынимаю макет «Нагана» и демонстрирую старлею пустые каморы барабана.

Курбатов понятливо кивает.

– Товарищ комиссар, вам надо пройти в штаб обороны Крепости! – решив, что проверять документы у старшего по званию, к тому же только что убившему больше взвода гитлеровцев, ему не по чину, старлей делает безошибочный «ход конем» – классическое спихивание проблемы на вышестоящее начальство.

А там, в штабе, и документы проверят, и полномочия. И меры примут, если что…

– Провожатого дадите? – покладисто соглашаюсь я. – А то я здесь в первый раз, с трудом ориентируюсь.

– Конечно! – радостно (получилось все-таки вежливо послать особиста!) говорит Курбатов и подзывает бойца.

Мы выходим из здания клуба. Вокруг десятки тел. Вперемешку немцы и наши. Дорого красноармейцам стоило отбить такую важную точку. Раненых грузят на носилки и тащат куда-то к казематам, павших просто оттаскивают в сторону, чтобы не мешали проходу.

На валах Крепости слышны пулеметные очереди и звонкие выстрелы малокалиберных пушек. То ли танки стреляют, то ли ПТО по танкам. Если штурмовые группы немцев выбиты из Цитадели, то у красноармейцев есть хороший шанс удержать противника на внешних укреплениях. Насколько я понял, гарнизон был готов к войне, «лишние» войска из ловушки выведены заранее, семьи комсостава вывезены в тыл. Так что «болтаться под ногами» никто не будет. А прорыв немецкой группы в клуб? Да тут, как не готовься, всегда что-нибудь неожиданное случится, особенно если враг попался умелый.

Красноармеец ведет меня к зданию Арсенала, что возле Тереспольских ворот. Ну да, ведь «на хозяйстве» остался батальон 333-го полка, именно там были их казармы и штаб. Интересно, а кто в этом бардаке хозяин? В смысле – кто комендант Крепости? Комбат-3? Или кто-то покруче и с большим количеством геометрических фигур на воротнике?

Однако в просторном помещении штаба на втором этаже меня встретил офицер с одинокой шпалой в петлице. Взъерошенный, но глаза спокойные, хотя руки подрагивают. Рядом сидит погранец со смутно знакомым лицом. Два кубаря, лейтенант, значит. Вот он абсолютно спокоен. Но откуда я его знаю?

– Батальонный комиссар Дубинин, Особый отдел штаба корпуса! – первым представляюсь я, бросая ладонь к козырьку фуражки. – Прибыл к вам для проверки готовности. Ну и, так сказать, проверил уже.

– Капитан Гончар, командир третьего батальона триста тридцать третьего стрелкового полка! – представляется взъерошенный офицер.

– Лейтенант Кижеватов, командир девятой погранзаставы! – представляется погранец.

Так это же САМ знаменитый герой обороны Брестской крепости Кижеватов! Тот-то мне его лицо знакомо – на фотках видел, когда раскапывал Рунет в поисках информации о начале войны. А вот комбат-3 мне незнаком. Видимо, звезды так сложились – не успел мужик себя проявить. Да и что тут говорить – всего три процента фронтовиков, принявших боевое крещение в июне сорок первого, дожили до Победы.

Сразу достаю и протягиваю свежесостряпанное удостоверение. Тут уж, как ни крути, лучше сразу – в омут с головой. Все равно ведь спросят рано или поздно, бдительность проявят. Но все же надеюсь – подделка Миши не подведет, чудеса технологий двадцать первого века на моей стороне.

Гончар молча прочитывает удостоверение, впрочем только первую страничку, и передает пограничнику. Кижеватов исследует «ксиву» гораздо внимательней – листает, всматривается в оттиски печатей и штампов. Но «липа» работает – товарищи командиры переглядываются, лейтенант едва заметно кивает, мол, «всё в порядке», и комендант озвучивает «приговор», протягивая мне проверенный документ:

– Здравия желаю, товарищ комиссар!

– И вам, товарищи, не хворать! – усмехаюсь я, убирая «корочки» в карман гимнастерки.

Хорошо еще, что до обыска не дошло – загляни они в мою командирскую сумку-планшет, сразу бы расстреляли на месте как немецкого шпиона и белогвардейского провокатора – загранпаспорт Российской Федерации с двуглавым орлом, два непонятных устройства иностранного происхождения, деньги несуществующего государства…

– А давно вы на территории Крепости, товарищ комиссар? – спросил капитан. – Про ваши подвиги в клубе мне уже доложили. Если бы не вы, первая рота при попытке отбить здание умылась бы кровью.

– Да где-то с час уже! – пожимаю плечами, словно речь идет о чем-то малосущественном. И тут же перевожу разговор с опасной темы: – Так что у вас вообще происходит? Провокация?

– Похоже, что все-таки война! – вздыхает Гончар. – Именно об этом нас в Директиве номер один предупреждали.

– А нам по линии нашего наркомата так прямо и довели – война начнется в четыре утра двадцать второго июня! – добавляет Кижеватов, а сам как-то странно смотрит на мои руки. – Правда, немцы начали на час позже[16].

– Большие потери? – спрашиваю я, скашивая глаза вниз в попытке понять, что же так заинтересовало пограничника. Ага, лейтенант увидел характерный такой бурый мазок на рукаве гимнастерки. Это когда я машинально, отработанным, хоть и изрядно подзабытым жестом лезвие ножа вытирал. И что интересно – на нештатную кобуру он внимания и не обратил. Так… мазанул глазами и всё.

– К счастью, нет, личный состав выведен на позиции за час до полуночи, а резервы и вспомогательные подразделения укрылись в казематах, – ответил капитан.

– Боеприпасы, вода, продовольствие, связь? – скороговоркой выстреливаю я.

Гончар степенно (уже подуспокоился) докладывает о состоянии дел. Ну, что же – жить можно, и даже воевать. Связь опять-таки есть, даже проводная – фиг, я так понимаю, что у диверсантов вышло, обломались. Не зря Виссарионовича инструктировал, не зря – он, молодец, все правильно записал. Позиции местами прорваны только на Западном острове, Госпитальный еще держится. Но, похоже, что иллюзий по поводу удержания передовых позиций комендант не испытывает – сразу предупреждает меня:

– Считаю нецелесообразным распылять и без того небольшие силы в попытке удержать передовые укрепления. Западный и Госпитальный острова атакованы посуху одновременно с началом артобстрела Крепости. Немцы бегом взбирались на валы. Первая атака захлебнулась – несколько наших пулеметов ударили с фланга, косоприцельным огнем. Но потом гитлеровцы выкатили на прямую наводку до десятка орудий и принялись методично расстреливать амбразуры недостроенных ДОТов и выявленные позиции погранцов. Десять минут назад я отдал приказ на отход частям на Госпитальном и Западном островах. Сосредоточим усилия на обороне Цитадели. Нам здесь люди ой как пригодятся! Сейчас на Западном острове около двухсот человек, в основном пограничники – с постов и секретов, курсанты школы, автотранспортная рота, собаководы.