Роман Злотников - Разговор с Вождем Страница 28

– Хорошо, тогда ступайте к Тереспольским воротам. Похоже, что там сейчас самый горячий участок! – подумав для приличия, сказал Гончар. – Связной вас проводит.

В сопровождении красноармейца я вышел из здания казармы, и тут вокруг загрохотало. Похоже, немцы поняли, что прорыв штурмовой группы ликвидирован, и начали обстрел из всех стволов. Цитадель мгновенно заволокло пылью и дымом. Один из снарядов прямо на моих глазах попал в здание столовой комсостава, бывший дом ксёндза, разворотив его, как картонную коробку. Мы с бойцом бросились в разные стороны – я обратно в казарму, там хоть какая-то защита, а парень к воротам, выполняя приказ комбата. Близкий разрыв подбросил тело красноармейца в воздух, и он рухнул изломанной куклой в паре шагов от меня. А следующий снаряд рванул, как мне показалось, прямо у меня под ногами. Я машинально зажмурил глаза. По телу прошла знакомая по прошлому разу волна холода и… вдруг все стихло.

С трудом разлепив густо припорошенные пылью веки, я осторожно огляделся. Действительно, тишина. Меня опять вернуло в будущее. Или настоящее?

Пока я стоял, моргая и протирая глаза, ко мне быстро подошел, буквально подбежал Михаил.

– Виталий! Ну, наконец-то я вас нашел! Целый час бегаю! Мероприятие скоро начнется, все уже собрались, только вас не хватает! Где вы пропадали и… почему на вас столько пыли?

– Да так… испачкался… – сделав несколько глубоких вдохов-выдохов, ответил я. – Полез в подвал каземата, а там… Простите, Миша, я оплачу химчистку! Неужели только час прошел?

Но Миша ничего не ответил – он во все глаза смотрел на висящую на моем ремне кобуру с «Браунингом».

– А это я в… подвале нашел! – неумело соврал я.

– Ага… – невпопад кивнул Миша, переводя взгляд на мое лицо.

Парень явно удивлен несоответственной странности моего внешнего вида. Я бы, к примеру, не стал удивляться, появись вдруг в офисе мой шапочный знакомый в грязном костюме и с незнакомым девайсом в руках. Тут что-то другое… И чтобы окончательно «добить» реконструктора, вежливо интересуюсь:

– Михаил, я запамятовал, может, вы подскажете… дату окончания Великой Отечественной войны?

– Десятое ноября тысяча девятьсот сорок четвертого года! – в свою очередь огорошил меня Михаил. – Аккурат через три дня после годовщины Великого Октября.

Он так и произнес «Великого Октября», оба слова с большой буквы. Как будто эта дата, нами почти позабытая (только коммунисты и отмечают), имела для него прежнее, торжественное значение. Хотя… Может, он сам из правоверных коммунистов? И у нас встречаются молодые люди, ходящие на митинги рядом с «папой Зю». Или даже более ортодоксальные… Что уж говорить про Белоруссию, где до сих пор почти социализм.

Но все-таки его слова меня насторожили: мало ли как могла развиваться общая история родного Отечества после Великой Отечественной, закончившейся на полгода раньше. Может быть, тут до сих пор жив СССР? Ну, вроде бы не должен… Я после возвращения из первого «провала в прошлое» расплачивался за проезд в автобусе и билеты в мемориал белорусскими рублями, и ни у кого из местных это не вызвало удивления.

Ладно, чего гадать? Рунет мне в помощь! Надо присесть где-нибудь в тихом месте и покопаться в сети.

– Миша, вы меня простите, но я… передумал участвовать в вашем мероприятии. Здоровье, знаете ли… подкачало, – скривившись, словно от зубной боли, сказал я. – Старая рана беспокоит – тут, сами понимаете, не до реконструкций. Полежать хорошо бы…

– Да-да, конечно! – пришел в себя Михаил – взгляд стал вполне осмысленным. – Я вам даже могу неплохую гостиницу подсказать. Чисто, недорого и неподалеку от Крепости.

– Пожалуй, не стоит, Миша, у меня билет на поезд, там и отлежусь, но все равно спасибо! – поблагодарил я реконструктора. – И такой еще вопрос… Вы мне вот эту форму не продадите? В качестве сувенира? Понимаю, что дорого, но все же?

Глава 8

22 июня 1941 года,

Западный фронт

Пересекшие границу гитлеровцы двигались не таясь, стремясь по максимуму использовать фактор внезапности, собственную мобильность и отсутствие серьезного сопротивления противника. Боевые машины 2-й танковой группы Гейнца Гудериана наступали из района Бреста на Белосток, где планировалось соединение с танками «Panzergruppe. 3» Германа Гота, атакующими от Сувалок в том же направлении. Два мощных фланговых удара, знаменитые «двойные клещи», грозящие советским войскам западнее Минска полноценным окружением.

Поднятый десятками танков, бронетранспортеров и автомобилей шлейф пыли, тянущийся вслед за колонной, был заметен за несколько километров, так что о приближении противника артиллеристы узнали заранее. Но и задолго до этого все три противотанковых батареи 724-го артполка 7-й ПТАБр были готовы, находясь на позициях и с тревогой ожидая сообщений от наблюдателей.

– Не стесняясь прут, твари! – прокомментировал наводчик, зло сплевывая на утрамбованную подошвами солдатских ботинок глину капонира. – Ну, так что, товарищ командир, как договаривались?

– Угу, – комбатр-три лейтенант Рогозин опустил бинокль. – Первыми идут два танка и бронетранспортер, так что заряжай бронебойным. Наш – головной, смотри не промахнись. Четвертое орудие, надеюсь, тоже не смажет, зажмем немчуру на дороге. Дальше – по обстоятельствам, командирам орудий разбирать цели по собственному усмотрению, основное внимание на танки и самоходные орудия. Жаль, с прикрытием у нас полный швах, так что желательно и пехоту осколочными гранатами проредить, пока они в машинах сидят.

С прикрытием у артиллеристов и на самом деле оказалось не очень: хоть комбриг и прислал по просьбе комполка пару отделений пехотинцев, но двадцати бойцов с «трехами» при двух «Максимах» определенно маловато для защиты всех трех батарей, расположенных в нескольких километрах друг от друга. Мрачно поиграв желваками на щеках, майор распределил куцее подкрепление по-братски, выделив по пулеметному расчету первой и третьей, остальных же бойцов заставил отрыть индивидуальные ячейки в зоне огня второй батареи.

Передовой дозор из пары мотоциклов с пулеметами и легкого двухосного броневика, как и оговаривалось, беспрепятственно пропустили. Засады гитлеровцы не засекли, деловито протарахтев мимо позиции на приличной скорости. Даже головами по обочинам особо не вертели, будучи убежденными в собственной безопасности. Едва успела осесть поднятая колесами белесая дорожная пыль, из-за поворота показался бронированный лоб идущего в авангарде угловатого танка, знакомой по таблицам опознавания «тройки». Опершись руками на откинутые и застопоренные створки люка, из командирской башенки торчал высунувшийся по пояс командир машины в приплюснутой наушниками фуражке с противопылевыми очками на тулье. «Ишь, жарко ему в боевом отделении, видать, вот и проветривается. Ну, сейчас мы тебе ветерок устроим – мало не покажется».

Наводчик первого орудия аккуратно подвел прицельную марку под погон башни, несколько секунд сопровождал идущую с постоянной скоростью цель, после чего скомандовал «огонь». Рывок спускового шнура – и семидесятишестимиллиметровая пушка подпрыгнула на месте, отправляя немцам увесистый бронебойный подарок. Подсвеченный донным трассером снаряд вошел в борт немецкого танка почти под прямым углом, с легкостью проломив броню. Боевая машина едва заметно вздрогнула, но продолжила движение, постепенно забирая вправо и сползая на обочину. В следующее мгновение сдетонировал, вышибая люки, боекомплект, и над окутанным огненным всполохом танком мелькнула изломанная фигурка гитлеровского офицера, подброшенного на несколько метров ударной волной. Сорванная с погона башня нелепо дернулась, задирая тонкий ствол, и сползла набок с корпуса. Взметнувшийся следом огненный фонтан загоревшегося бензина довершил картину гибели идущего первым танка.

Двигающийся следом танк, на сей раз легкая «Прага» чешского производства с утыканным заклепками корпусом, рывком увеличила скорость, стремясь объехать подбитую товарку слева, укрывшись за ней от артогня. Но в этот миг вступило в бой второе орудие батареи, и машина замерла на месте, окутавшись дымным пламенем из разбитого бензобака – болванка попала в моторный отсек. По танкистам в горящих черных комбинезонах, торопливо вываливающихся из люков обреченного «Pz-38 (t)» со здоровенной буквой «G» на броне, никто не стрелял: прикрывающие батарею пулеметчики пока не хотели демаскировать позицию.

В хвосте растянувшейся на добрых полтора километра колонны коротко сверкнуло, и вверх выметнулся клуб грязно-бурого дыма, тут же сменившегося жирной черной копотью вспыхнувшего бензина. И следом рвануло еще раз, намного мощнее – второй снаряд попал в боеукладку: остальные две пушки третьей батареи уничтожили замыкающие бронемашины, запирая огненный мешок. Первая часть плана была выполнена, теперь инициатива переходила к командирам орудий и наводчикам, самостоятельно выбирающим цели. Артиллеристы не сплоховали, дав изо всех орудий залп осколочно-фугасными гранатами по легкобронированным бронетранспортерам и машинам с пехотой, что немедленно добавило не только паники, но и жертв, особенно когда рванули парочка тентованных грузовиков с боеприпасами и идущий следом за одним из них бензозаправщик. С начала боя не прошло и минуты, а шоссе на всем протяжении следования замершей колонны плотно затянуло дымом и поднятой взрывами пылью. Похоже, ничего подобного солдаты 3-й Panzerdivision Второй танковой группы Гудериана и на самом деле не ожидали. Задуманный советскими противотанкистами сюрприз вполне удался.