Глава рода - Денис Старый Страница 3

Мы спешили. Я отбил себе всё седалище, другие бойцы также на привалах ходили, растопырив ноги. Но никто не пожаловался. И мне, конечно, не следовало этого требовать.

И вот, передвигаясь всю ночь, к утру мы были у поселения моего отца. На валу стояли дозорные. Или ожидали нас, зная о покушении и что я могу прийти для мести, или отец проявил дальновидность и усилил охрану главного поселения. У рода было ещё два селища. Если бы я хотел ударить по древлятичам, скорее, совершил набег на одно из них: там и людей меньше, и воинов явно мало.

Скоро я въезжал в поселение — гордо, подбоченившись, как истинный завоеватель. Внешний вид и показные эмоции в это время значат немало. Нужно соответствовать.

— Слезь с коня и предстань перед отцом своим, склонив голову! — потребовал Годята.

— Ты мне предлагаешь склониться перед тобой? Но я глава рода, я военный вождь. Мне не предстало, — отвечал я.

— Если ты этого не сделаешь, я буду считать тебя не сыном, а тем, кто напал на мое поселение. И тогда я буду драться, — решительно говорил отец.

Мда… Проблемка. Если сейчас начнется бойня, не факт, что нам удастся победить. Ну а если это и случится, так я потеряю точно большую часть людей, которые пошли за мной.

Склониться? Или кровь? Или все же третий вариант существует?

Я не сразу послушал. Во мне снова забурлили эмоции, когда я увидел залитые влагой глаза матери. Но не только это побудило меня спешиться.

Я не хотел усугублять ситуацию. Начать здесь и сейчас боевые действия — значит по локоть вымараться в крови. Если бы это была кровь врагов славян, тех, кого сейчас все ждут после сбора урожая, я бы не задумался ни на секунду.

Но нет ничего хуже для общества, а тем более для государства, чем война внутри рода. Потому я оставлял шанс мирному урегулированию.

— Я спешиваюсь только потому, что ты, отец, неконный. Я буду равный тебе и не стану возвышаться на коне, — выкрутился я и лихо спрыгнул с коня.

Этот маневр я отрабатывал отдельно.

— Что привело тебя сюда? Почему ты прибыл с отрядом? Почему облачён ты в доспехи в отчем доме? — последовали вопросы отца.

Рядом с ним, по правую руку, стоял братец. И даже если бы я не слышал слов Бледы, у меня всё равно не было бы подозреваемого более подходящего, чем Добрята.

Кто ему такое это имя дал? У славян часто имена дают и парням, и девушкам по достижении совершеннолетия — не всегда, но бывает. И имя должно соответствовать человеку. Это или физические характеристики, или указывать на характер.

— Он! — я указал пальцем на братца. — Он подослал ко мне убийцу. Это был лучник по имени Смел. Бледа, — я повернулся к компактно стоящим родственникам Мирославы и Бледы. — Она прибыла предупредить меня о том, что слышала разговор Добряты и Смела, слышала приказ убить меня. Но Смел стрелял и попал в Бледу.

Я взял паузу и анализировал обстановку. Отец внимательно посмотрел сперва даже не на старшего сына, а на родственников Мирославы и Бледы. Среди них началось брожение. Мужчины осмысленно схватились за ножи, женщины пытались вразумить вспыльчивых мужей. Ситуация накалялась.

И только потом отец посмотрел на Добряту. Тот стоял невозмутимо, будто и вовсе ни при чём.

Тут из-за спины отца вышла матушка. Вытерев рукавом слёзы, она отвесила старшему сыну пощёчину. Отец тут же оттёр жену за свою спину.

Добрята нахмурил брови и полным ненависти взглядом посмотрел на меня.

— Где воин Смел? Он ушёл от моих людей, но может сейчас скрываться в лесу, или только недавно вернуться в поселение. Он скажет правду. Я видел его в тех кустах, из которых он подло пустил стрелу. Но та, которую я пообещал взять в жёны, приняла удар на себя! — Кричал я, как мне казалось, великолепно отыгрывая роль.

Впрочем, несложно играть, когда роль совпадает с тем, что бурлит внутри. Так что говорил я с надрывом. У меня даже проступили слёзы — как доказательство искренности.

— Найдите Смела! — рявкнул глава рода древлятичей.

Я выждал минуту, вторую. Поиски лучника не увенчались успехом. Однако через три минуты привели одну из девушек. Она была юна, почти ещё ребёнок, перепуганная, с широко раскрытыми глазами смотрела на всех.

— Где отец твой? — прорычал, словно разъярённый зверь, Годята. — Отвечай и останешься жить!

— Два дня тому убыл спешно. Приказал: если через три дня не вернётся, идти на поклон к наследнику рода, к сыну твоему Добряте, — не раздумывая, дрожа от страха, девчонка с потрохами сдала отца.

— Отец, неужели ты поверишь этому? — оправдывался Добрята. — Разве ты не понимаешь, что он хочет забрать у тебя то, что тебе принадлежит! Он обвиняет меня в том, чего я не совершал, только потому, что я стою у него на пути. Ему мало извергов — он хочет покорить своей власти всех твоих родичей!

— Живы ли дочери мои? — послышался не менее грозный, чем у главы рода, рык ещё одного мужика.

Несложно было догадаться: возмущался мой вероятный тесть. И я заметил: после слов о том, что Бледа может стать моей женой, эти люди оживились. Может они и не на моей стороне, но желания докопаться до правды явно прибавилось

Как минимум мне удалось внести раскол в сообщество древлятичей.

— Бледа может умереть. Я вынул стрелу и зашил рану. Но как это у меня получилось и будут ли благоволить боги, позволят ли ей выжить — сказать не берусь, — не пришлось играть, я говорил искренне.

— Ответь, глава рода, Годята! Если всё так, как он говорит, что сделаешь ты со своим старшим сыном? — вырвавшись из рук жены, заговорил мужик, вероятный отец Миры и Бледы. — Я молчал, когда мою дочь Мирославу отправили в изверги. Но сколько мне ещё молчать, чтобы при этом не потерять достоинство?

Глава 2

Главное поселение древлятичей.

29 августа 530 год

Люди с недоумением, но и с неподкупным интересом наблюдали за происходящим. Еще бы! Такой спектакль наверняка возможно увидеть только раз жизни, но вряд ли дважды. Не уверен, что многие сейчас размышляют, какую сторону им занять. Не до этого. Уж больно пьеса и постановка хороши.

— Добрята, сын мой, почему ты молчишь? — уже растерянно спросил наследника Годята.

— Я должен сказать? Отец, разве ты не видишь: это задумка! Это заговор против тебя и меня! Разве