Перо и штуцер - Денис Старый Страница 3

— Это хорошо? Что же хорошего в том, что двух братьев зверски убили? И что хорошего в том, что Пётр, царь московский, видит в нашем Ордене только врага? — спросил итальянец. — Сейчас, когда есть возможности прочто стать в России, мы можем получить врага в лице царя Петра и его окружения. Эта история с похищением ребенка…

Тамбурини уже знал, что в России сбросили патриарха, который никогда не допустил бы появления иезуитов в Москве. Посланник генерала был осведомлён: даже в Боярскую думу теперь не зазорно явиться в европейской одежде.

Россия прочно становилась на путь европеизации. А это означало, что для Ордена Иезуитов открывались новые возможности и перспективы в этой дикой, но богатой стране, которая могла стать влиятельной в Европе.

— У тебя будет новое поручение: ты должен примирить Орден с царём. И заручиться поддержки у самого главного западника среди всех русских бояр…

— Не учи меня, кто есть кто в Московии! Самый главный западник — боярин Матвеев. Ещё был и, может, в скором времени вернётся из опалы Василий Голицын. Тут и вовсе наш человек по духу, пусть не по вере. Но они более тянуться к протестанской ереси, к Голландии и Англии.

— Если ты всё понимаешь, то почему затеял всю эту интригу с ребёнком? Разве непонятно было, что тот, кто смог возвыситься во время Стрелецкого бунта, кто смог сопротивляться русскому патриарху, — человек сильный и принципиальный? Он не будет прощать, пока жив… Ты же пробовал его убить? — говорил итальянец. — По всему вижу, что пробовал — и неудачно. А ведь генерал был о тебе хорошего мнения и считал, что Речь Посполитая в надёжных руках.

— Так и есть. Только один неучтённый фактор мешает мне — это Стрельчин. Я жду, когда генерал пришлёт должного умельца, чтобы убрать эту неожиданную и дерзкую преграду. Если сделать всё тихо, то уже скоро влияние идей, которые этот человек вбивает в голову русскому царю, иссякнет, — переменившись в лице и обнажив облик своего внутреннего зверя, сказал Нарушевич.

— Стрельчин может быть полезен генералу. Как мне сказали…

— Да знаю я, кто вам сказал. А не думаете, что Иннокентий сам является отступником? — почти кричал Адам Станислав.

— Всё возможно. Но если ты ещё раз меня перебьёшь, то разговор наш закончится, — спокойно, даже, казалось, дружелюбно сказал Микеланджело Тамбурини.

Но взгляд легата стал тяжелым. А потом, вдруг, Тамбурини улыбнулся.

— Я скажу, как вижу проблему, а вы, провинциальный генерал, решайте. Итак, сын уже у этого наставника русского царя. Можно сказать, что провинциальный генерал никакого отношения к тому похищению не имеет. Это же убитые братья все сами придумали? Мёртвым уже безразлично. Да и каждый даже после смерти должен работать на орден. Вот пусть они и окажутся злодеями, которые не послушались приказа, — подумав немного, итальянец стал предлагать варианты выхода из сложной ситуации.

Да, он приехал недавно лишь потому, что нужно было принять новый доклад о состоянии дел в России. И там, действительно, был тот самый Иннокентий, который когда‑то с немалым трудом был представлен русскому патриарху. Именно он являлся основным источником всех знаний о России в Риме, в резиденции Ордена иезуитов.

Иннокентий немало чего сказал и поделился собственными выводами. В четвёртый раз Микеланджело Тамбурини общался с этим человеком и уже удостоверился, что зачастую Иннокентий делает правильные прогнозы. Но некоторые его высказывания сильно смущали итальянца.

— Порой я даже склонен полагать, что наставник царя послан самим Господом Богом. И об этом даже имеется отметина в виде креста, который растёт из его груди, — к такому выводу, неожиданно для посланника генерала Ордена иезуитов, пришёл Иннокентий.

Микеланджело тогда одернул Иннокентия, напомнив, что есть только истинная церковь и лишь католики могут быть посланниками Господа, а всё остальное — ересь. Но слова своего агента в России он не забыл.

Между тем, легат генерала ордена продолжал говорить о задачах, стоящих перед Нарушевичем, провинциальным генералом:

— Успехом твоей работы будет то, что в Москве откроется иезуитский коллегиум. Только через образование и воспитание московской дворянской и боярской молодёжи мы можем чего-то достигнуть в этой стране. Ещё мне нужно знать всё, чему обучают в Преображенской школе и в Московском Новодевичьем монастыре. Узнать нужно и о новом оружии. Думаю, эти сведения помогут нам в общении с правителями других держав, — сказал Микеланджело Тамбурини.

Сразу после этих слов итальянец развернулся и пошёл к двери. Нарушевич дёрнулся в его сторону, но итальянец остановил его рукой.

— И провожать меня не надо, — сказал он. Уже почти выйдя, обернулся и спросил: — Чьего сына вы подсунули этому наставнику царя?

— Саксонского курфюрста Августа, — ответил Нарушевич.

— Вы что, всерьёз полагаете, что этот похотливый саксонец имеет шансы стать следующим королём Речи Посполитой, и вы уже будете держать его на крючке⁈ — искренне удивился итальянец.

— Я понимаю, что у этого похотливого саксонца будет ещё немало внебрачных детей. Да они уже и есть. Вопрос только в том, кто мать этого ребёнка. И ведь она думает, что дитя блуда умерло…

— И всё же вы — истинный брат нашего Ордена. Разберитесь с Московией, и тогда генерал будет вами более чем доволен, — сказал Тамбурини и на этот раз точно вышел за дверь.

— Поплачем мы ещё все, когда этот станет генералом, — пробурчал Нарушевич.

Потом он прислушался к себе. Горечь от кажущегося поражения не улетучилась, но всё равно стало несколько легче и проще. Оказывается, пусть он сам в этом себе и не признавался, Адам Станислав Нарушевич опасался реакции Ордена на свой, казалось бы, проигрыш.

— Однако нужно самому уехать в Московию. И быстрее, а то как бы не опоздать к весне, когда должны окончательно подготовиться магнатские группировки к войне с Сапегами — этими ненавистными шептунами в уши польского короля, — сказал сам себе Нарушевич.

В кабинет, где происходила встреча с легатом генерала Ордена Иезуитов, зашёл секретарь Нарушевича.

— Будут ли указания? — спросил он.

— Да. Сейчас мне нужно плотно поесть, так что распорядись. И пошли письмо канцлеру Яну Казимиру Сапеге, чтобы он какое-нибудь посольство в Московию справил мне. И сам собирайся. Пока Стрельчина нет в Москве, нам было бы неплохо договориться с боярами и