Конфедерат: Бросок на Балканы - Владимир Поляков Страница 38

Правильно надеялся. Страх пересилил. Дамад Мехмед Али-паша не хотел пойти на корм рыбам, акулам и разным другим обитателям здешних вод. Капитан «Люфти Джелиль» Фарук-бей полностью поддерживал адмирала в этом естественном желании. И зазвучали приказы, отдаваемые совсем не спокойными голосами. Орал адмирал, ему подгавкивал командир броненосца… Слыша их, суетились, покрикивали на нижних чинов находящиеся в рубке офицеры. Иначе говоря, вокруг разгоралось сочетание активных действий и чего-то сильно напоминающего панику. Али-паша хотел одновременно добить оказавшиеся столь опасными два «пойманных» им корабля и в то же самое время не ввязываться какое-то время в новые боестолкновения с оказавшимися слишком уж опасными американцами. Сочетание того, чего одновременно достичь сейчас вряд ли получится. Это все было… естественно для османов, потому Фишер воспринимал происходящее как досадную неизбежность. Воспринимал творящееся рядом с ним, но не забывал пристально наблюдать за сражением, которое совершенно неожиданно для одной из сторон перешло в следующую фазу. Очень опасную для османских кораблей.

Угроза! Те самые торпеды или же самодвижущиеся мины — в ходу у разрабатывающих это оружие инженеров были в равном употреблении оба этих названия — он, как пообщавшийся с их разработчиками, узнал сразу, стоило только произойти первому подводному взрыву. Снаряды, даже упавшие по удачной траектории, взрываются совсем по другому. Это точно была…. были торпеды. Постепенно оседающий в воду фрегат «Эрготрул», один из самых современных, даже «парадных» кораблей флота Оттоманской Порты. Стремительно клонящийся на бок корвет «Шах Заде», на котором даже шлюпки спускать не пытались, а просто прыгали за борт, лишь иногда в обнимку с чем-то помогающим держаться на воде. Разворачивающийся под полными парами американский крейсер, обстреливаемый сразу с нескольких направлений, но и огрызающийся в ответ артиллерией — казематная была более чем наполовину выбита, но обе двуорудийные башни продолжали работать. И кроме снарядов… пуск второй торпеды. Похоже, торпедные пусковые аппараты устанавливались по носу и по бортам, конечно же, в подводном положении, чтобы не произошло случайного повреждения от обстрела и следом детонации.

Торпеда! Расстояние было не самым малым, взгляд капитана британского флота не мог с достоверностью уловить траекторию пуска торпеды. По броненосцу «Ибрагимие», который, наряду с «Люфти Джелиль» и «Ассафи Тефвик» был в числе самых мощных и современных бронированных кораблей в османском флоте. Зато был разум и вот он мог выстроить незримую траекторию, начавшуюся где-то на носу крейсера — по силуэту то ли «Пираньи», то ли «Мурены» — и заканчивающуюся ближе к корме на правом борту.

Взрыв, сопутсвтующий ему фонтан взмывшей к небесам воды, и… оценка повреждений на первый взгляд. Повезло. Пробоина, конечно, была, но броненосец вроде не кренился набок, не оседал и вообще был в относительном, но порядке. Пока в порядке, ведь все зависело от того, сможет ли команда броненосца бороться с поступающей внутрь корпуса водой.

Два из трех современных османских броненосцев — фрегаты и корветы, равно как и устаревшие добронированные корабли, Фишер сейчас не считал — повреждены. Два из четырех больших бронированных фрегатов тоже вышли из боя, причем «Хюдамвендигар» медленно, на ровном киле, но погружался, а команда была занята исключительно собственным спасением, спуская шлюпки. Еще и перестроенный «Хехвани Бахри», пострадавший от артиллерийского огня американской эскадры самым первым, уже не присутствовал в полной мере. Если его и можно было найти, то только погрузившись вниз просто так или в водолазном колоколе.

Плохо! То, о чем он говорил адмиралу Али-паше еще недавно даже по меркам морского боя, сейчас становилось происходящим в действительности. Их поймали в ловушку, подсунув два корабля как… Жертвой их назвать уже никак не получалось! Жертвы не топят один и не повреждают два других корабля, при этом оставаясь на ходу, с немалой частью действующей артиллерии и готовыми продолжать сопротивление. И сопротивление не просто с целью погибнуть, забрав с собой побольше врагов. Тут было иначе. Крейсер с броненосцем, стреляя из всех оставшихся орудий в предельно допустимом для них сейчас темпе, пытались не то что выйти из боя — это не представлялось возможным — но оказаться поближе к остальным кораблям собственной эскадры.

Адмирал Рафаэль Сэммс! Фишер прочитал все, что только смог найти о жизненном пути этого человека, которому быть бы лихим капером или пиратом, родись он на век или полтора раньше. Но и сейчас, во второй половине XIX-го века, что проходит под знаменами технического прогресса, он сумел найти свое место. И как бы не самое лучшее, самое подходящее из возможных. Джон Арбэтнот, будучи не просто морским офицером, но искренне любящим выбранный для себя жизненный путь, отлично понимал старшего «собрата по любви к морю и оружию». Понимал то, что адмирал собирается сейчас делать.

Сэммс, явно приводя в жизнь заранее разработанный план, сводил свои корабли в классическое кильватерное построение. Только особенность заключалась в том, что оно, с его броненосцем во главе строя, должно было двинуться параллельно тому участку морской глади, на котором, уже успев разрушить собственный строй, находились османские корабли. Идеальная, совершенная позиция для концентрации артиллерийского огня из казематных орудий одного борта эскадренных кораблей, а к ним в придачу еще и всех башен. Именно там, в башнях американских броненосцев и крейсеров, находились орудия главного калибра.

Что делать? Этот вопрос сейчас встал пред Джоном Фишером так, что отставить его в сторону хотя бы на несколько минут не получалось. Промедли хоть немного — османские суда — в том числе и «Люфти Джелиль», на котором находился он сам — начнут ломать залпы американских кораблей. А у их артиллеристов меткость всегда была отличной!

Какие вообще были возможности у османского адмирала, если он срочно постановит подобающее командующему флотом состояние духа и начнет отдавать правильные, нужные в этой обстановке распоряжения? Только один шанс сделать что-то верное, ведущее не к победе — о ней речи идти не могло — а просто к сокращению потерь, которые османский флот мог понести в самом скором времени.

— Адмирал! — впервые за все время своего нахождения тут и знакомства с Али-пашой Фишер использовал голос, больше всего близкий к командному. Больше того, с обертонами, намекающими на то, что он может не имеет формального права приказывать, но требует, чтобы к его словам прислушались. — Мы все в опасности. Нужно спасать положение!

— Я отдам приказ, капитаны раздавят эти две железные скорлупы! Они не выстоят против нас. Корветами — атака. Мой корабль и бывшие парусные линкоры поддержат артиллерией!

Опять предсказуемо. Фишер привычно подавил желание саркастически