Вот и свела нас судьба (на войну, да, на войну)… - Анатолий Н. Патман Страница 44

во дворе и ближайшей округе, бахвалиться велосипедом у меня не получалось. Так и дети никуда не отпустили. Многих покатал — и Еву, и малышек, и десяток детей со двора. Но научил и Федота. Вот теперь велосипед как раз в его ведении и будет. И пусть катает кого захочет. И, конечно, у нас никак без музыки! Ева захотела — брат же придумал, а дети к ней во дворе все дружно присоединились учить «цыплёнка Пи». И на русском, и на немецком языках. Скоро и отдельные куплеты стали распевать. В общем, они все остались в полном восхищении!

А на следующий день я съездил к тёте Арине, и не на наёмном экипаже, а новом колёсном друге. Конечно, в полной экипировке. Немного и странно выглядел, но все извозчики вслед смотрели. Некоторые и с завистью и, отчего-то, злобно. Конкурента для себя почувствовали? Да, я представил дяде Вернеру и рисунки, хоть и неприемлимых для меня, велосипедов для рикш. Но пока можно было использовать их для перевозки малых грузов. Очень удобно.

Понятно, что городовые всё-таки слегка ко мне придрались. Да, странные транспорт и вид! Но, после нескольких раз, останавливать меня стражи порядка уже не пытались. Я же ничего не нарушал. Так и правил для езды на велосипедах ещё не существовало. И на авто. Как и самой техники. Правда, я особо не злоупотреблял. Хотя, пора уж появиться в российской столице и такой технике!

У тёти Арины дела шли неплохо. Очередные мои задумки её не удивили. И дядей Вернером она была довольна. Он оказался к месту. И можно было поручить ему воплощение в жизнь части наших задумок. И я уже и ознакомил его с ними.

Вызванный тётей Лукиан Осипович сразу же получил задание начать готовить нужные бумаги, так и осторожно приглядывать за дядей Вернером. Тётя тоже, хоть и была готова к сотрудничеству с немцами, понимала, что так уж слишком доверять им и полагаться на них не стоит. У нас имелись и свои важные интересы. Мы решили дать Луизе свою швейную мастерскую, так и начать строить ещё одну, уже в Петербурге, для производства велосипедов и разных устройств на их основе. К сожалению, чтобы развернуться в Киреше, нам не хватало обученных работников. А в столице они, к счастью, имелись. Вот и перетянем нужных постепенно в Киреш. Тётя и сама решила расположить там наши самые главные предприятия. Думаю, и Иван Фёдорович не будет против. Правда, говорить про самолёты я никому не собирался. До них и далеко, и чужим знать не следует.

Но тётя Арина тут же резко взвилась, когда я намекнул ей о намерении отправиться к Ивану Фёдоровичу. Конечно, всё-таки странное и как бы и неприемлемое желание. Хотя, похоже, и Николай Фёдорович уже всё ей рассказал.

— Наверное, тебе всё же хочется прославиться, Борис? Уже на войне? Но ведь это опасно! Ты просто неразумный мальчишка!

— Нет, мама Арина. Ты не думай, что я так стремлюсь на войну. Просто мне не хочется, чтобы новое оружие задвинули в сторону. И это сделают не простые солдаты и офицеры, а большие начальники. Они все привыкли воевать по-старому и боятся всего нового. И не оттого, что дураки. Просто военные порядки за долгое время делают их такими. Мне, вообще-то, сама знаешь, что дела балканских славян побоку. — Тут тётя немного поморщилась. Хоть ей и не нравилась моя позиция насчёт балканских стран, но она её принимала. Да и сама всё хорошо понимала. — Их жизнь, пусть сами и воюют, и добиваются свободы. Просто хочется посмотреть, что там, самому. Влезать в боевые действия я точно не собираюсь. Да, и не по возрасту, но это слишком важная война. Понимаешь, знать, что там, порой бывает сильно важно и для дальнейшей жизни.

Да, после душевного разговора тётя всё-таки сдалась:

— Николай Фёдорович сказал, что он уже получил разрешение собрать группу, но тебя с собой всё равно не возьмёт. И как ты тогда до наших войск доберёшься? Тебя же поймают и вернут обратно?

— Доберусь, мама Арина. Если же поймают, так и быть, сразу же покорно вернусь домой и займусь делами. Они и более важны.

— Борис! Богом прошу, не лезь, пожалуйста, куда не надо! Успеешь ещё насмотреться и на войны! Эта никак не первая и тоже не последняя. На твою долю ещё хватит!

— Не буду, мама Арина. Но ты не бойся! Я точно вернусь!

И я прочёл ей, хоть и не совсем по адресу, лучшие стихи на свете о расставаниях, конечно, «Жди меня»:

— Жди меня, и я вернусь,

Всем смертям назло.

Кто не ждал меня, тот пусть

Скажет: — Повезло.

Не понять, не ждавшим им,

Как среди огня

Ожиданием своим

Ты спасла меня.

Как я выжил, будем знать

Только мы с тобой,

Просто ты умела ждать,

Как никто другой.

Хоть и не в тему, но подходящий стих!

— Ладно, Борис. Такова, наверное, наша женская и материнская доля? Но ты только не забывай, что мы с Александрой тебя очень будем ждать! И, если увидишь Ивана Фёдоровича, то и ему передай, чтобы обязательно вернулся! Мы его любим и ждём!

Намёк я прекрасно понял. Конечно, тоже не дело оставлять своего ребёнка, ещё и неродившегося, сиротой!

— Вернёмся, мама Арина! Все вернёмся!

* * *

На другой день я со своими помощниками уже отправился к уланам. Кстати, мы загрузили в пролётку и велосипед. И ещё я сам оделся в полную экипировку. Пусть посмотрят.

Да, хозяев и мой вид сильно удивил, так и новое транспортное средство сразу же привлекло всех. И Николай Фёдорович, конечно, понял, что это моя работа. А для других улан было сделано заявление, что велосипеды будут выпускаться на совместном предприятии с немцами, и в мастерской тёти Арины уже открылся магазин для их продажи и обслуживания.

Конечно, сразу же нашлись желающие покататься. Сначала сам показал, а потом общими усилиями несколько улан-смельчаков лихо прокатились на площади недалеко от казарм нижних чинов. И, понятно, что велосипед им понравился.

Тут и мы с помощниками постреляли больше, чем ранее, и мне ещё и пару десятков патронов к револьверу подарили. А что, как раз к месту! А то мне самому из-за малолетства не продадут…

Заодно я дал небольшой концерт. Петербургские газеты уланы ещё неделю назад видели, поэтому они сами же выпросили «Песню гардемаринов». Но их приятно удивила и «Песня о разлуке». Неплохо поддержали хозяева и задорную «Песню о шпаге»:

— Шпаги