Фантастика 2026-43 - Павел Смолин Страница 44

Я серьезно кивнул, ощущая легкий кофеиновый «жмых». Это с непривычки. А я сегодня усну вообще? Так-то Ван Дэи только обрадуется, если я возьму внеочередную «ночную смену» на полях или хотя бы огороде, но завтра у нас второй этап приема адресованных мне почестей, а значит нужно выспаться.

— … За чиновником любого уровня обязательно стоит покровитель более высокого ранга, — принялась излагать очевидное благодаря памяти русского Ивана бабушка. — Заместители, секретари и заместители секретарей, помимо исполнения прямых должностных обязанностей, служат важной цели — в случае больших неприятностей руководитель может свалить все на них, выбравшись сухим из воды. В нашем случае увольнение проклятого ублюдка Ли Юйциня — лишь вопрос времени, потому что подобная потеря лица навсегда превратила его в посмешище. Быть посмешищем чиновник не может себе позволить ни за что и никогда. Но судя по тому, как долго это видео остается без внимания, мы столкнулись с чем-то большим. Я полагаю — а мне в этом можно верить — что Ли Юйцинь здесь играет роль приманки для привлечения внимания действительно уважаемых людей к кому-то, кто стоит над ним. Следи за новостями, малыш — скоро все станет понятно. Сейчас, когда ты так хорошо себя показал, тебе нельзя останавливаться. Карабкаясь наверх, ты обретешь много врагов, но не друзей. Не расстраивайся, — тепло мне улыбнулась. — Люди, привязанные к тебе взаимовыгодными интересами, гораздо надежнее друзей — они тоже обязательно у тебя появятся.

— Они будут надежны, если я не потеряю лица? — предположил я.

— Лицо — это самое важное! — с довольным моим пониманием лицо кивнула бабушка.

— Семейное селфи! — разрушила серьезную атмосферу Дзинь.

— Всегда помни об этом, — закрепила урок Кинглинг, и мы принялись фотографироваться.

Глава 18

Ван Дэи радовался. Нет, Ван Дэи РАДОВАЛСЯ: перемещался вприпрыжку между двором и хозяйственными постройками (особенно часто навещал сарай, где у него всегда имеется «заначка»), улыбался во все на удивление хорошо сохранившиеся зубы, пару раз прослезился от избытка чувств, обнимал семью — в том числе братика Вэньхуа — и меня — до скрипа ребер.

Наши ворота и калитка были открыты — отец предупредил меня, чтобы не вздумал закрывать: все должны видеть, насколько сильно единственный сын Ванов прекрасен. Не только внешне, а по общему так сказать КПД. Односельчане не подвели — как обычно, типа невзначай, они сновали по дороге мимо нашего дома, не гнушаясь проявлять уважение в виде жизнерадостных приветствий и поздравлений. Большую часть двора занимала здоровенная куча угля — ее частично перенесли куда надо китайский папа и китайский дядя. У стены дома стояли мешки — рис, мука, сахар, крахмал. Рядышком — пяток десятилитровых бутылей с растительным маслом.

— КСМК оценил твои достижения по достоинству, — удовлетворенно заметила бабушка Кинглинг.

Точно, главный комсомолец что-то говорил о «дополнительном поощрении». Я думал, это он про грамоту, а оно вон оно как! А что это там перед крылечком? Отличный стол черного дерева с ящиками по обе стороны, на нем — здоровенный «плоский» монитор, клавиатура с мышью, маленькие колонки и системный блок. Надо полагать, на «начинку» не скупились — потом посмотрю. Будет сестренкам на чем монтировать видео — в город я эту бандуру точно забирать не стану, а им ограничиваться телефоном не надо, пусть осваивают большие технологии. На самом крылечке стояла здоровенная коробка с «плоским» телевизором.

— Мебель и компьютер — от КСМК, а уголь и продукты — от уважаемого сельсовета, уважаемый староста Бао лично привез, — уточнил Ван Дэи. — Еще он пообещал выделить нам кусок земли под строительство второго дома. Вы же не спустили все деньги на ерунду?

Вручая нашему водителю подарочную упаковку с неплохим вискариком — бонус так сказать — бабушка Кинглинг ответила:

— Да ты за всю жизнь заработал меньше, чем наш малыш, а теперь будешь учить нас распоряжаться деньгами?

— Удалили, — поведала сестре отслеживающая «туалетное видео» Донгмэи. — На ста миллионах просмотров ровно.

Близняшкам припасы и уголь не интересны, не интересен и компьютер — они дети эпохи смартфонов — и заняты перетаскиванием в дом обновок, немного обижаясь на то, что никто в брендовых пакетах рыться не спешит. Китайский папа проводил уносимые девочками лампы в дом оценивающим взглядом — мысленно «примерил» на ночные работы в огороде — и велел мне:

— Иди переодевайся, у нас много работы.

— Ну уж нет! — вступилась за меня Кинглинг, на прощание кивнув уехавшему Нянь Джену. — Малыш так сильно старался оправдать наши надежды, что заслуживает право на отдых! Завтра его будут чествовать в школе, и ему нельзя пачкаться в угольной пыли!

— Я не устал и хочу помочь, — возразил я.

Да, заслужил ничегонеделание, но сидеть, когда все работают, мне попросту противно.

— Ты же Первый ученик, — укоризненно покачала на меня головой бабушка.

— Ну и что? — улыбнулся я. — Там было много Первых учеников, — указал в сторону города.

— Глупый малыш, — умиленно улыбнулась Кинглинг. — Ты так волновался, что даже не понял — это просто те, кто хорошо сдал Гаокао, а Первый ученик — ты один.

Нельзя было пропускать болтовню уважаемых людей мимо ушей.

— Все равно. Я — не лентяй, — покачал я головой. — Пойду переоденусь, — отправился к дому, устранившись от дальнейших споров.

— Хорошее яичко, — прилетело мне в спину поощрение от Кинглинг.

Стоило спорить вообще? Ох уж эти бабушки.

Отобрав у выбравшейся из дома глухонемой бабушки подхваченную ей бутыль масла, я жестом свободной руки поздоровался с ней и дошел до кухни.

— Ну как? — спросил сидящий за столом прадед.

Чисто выбрит, пахнет одеколоном, одет в белую рубаху с коротким рукавом и брюки — держит новообретенный статус и лоск.

— Отлично, дали грамоту, — ответил я, пристроив бутыль в шкафчик и опустившись на стул напротив Ван Ксу. — Уважаемый Чень Хуасянь во время церемонии награждения персонально меня спросил о том, починили ли мы туалет. А еще внучка нашей соседки — толстая Лифен — сняла происшествие на видео и залила в Интернет.