7 дней до катастрофы - Константин Николаевич Буланов Страница 49

окружения, отчего это у них всё так плохо со связью, что никаких новостей с фронта не получить, тех же начальников войск связи приграничных округов поспешно расстреляли. Видать, кое-кто, к примеру, Лаврентий Павлович Берия, очень сильно начал опасаться, что те станут давать показания о реальном положении дел в своём хозяйстве, в том числе тыча пальцем в сторону того же НКВД, что очень плохо могло сказаться на его собственной судьбе. Ведь научиться хоть чему-нибудь, виделось возможным, лишь имея должную практику. Тогда как с практикой в плане радиосвязи всё было очень не очень.

— Ну а ежели говорить об организации связи между самолётами, то с большей части машин радиостанции были попросту сняты ещё с год назад и переданы на склады. Всё равно ими никто не пользовался — ни сами лётчики, ни их командиры, — продолжил нагнетать Мерецков. — Лишь в некоторых полках скоростных бомбардировщиков не стали их демонтировать со своих СБ-шек, да в 127-ом истребительном авиаполку они сохранились на всех «Чайках». Видать, не просто так последний у тебя считается одним из наиболее боеспособных.

Тут что-либо поделать со сложившимся положением Павлов попросту не мог. Он прекрасно знал, что огромная проблема со связью в авиации сохранится до конца войны. В том числе, поэтому единовременный вылет большой массы самолётов со стороны советских ВВС являлось большой редкостью. Всё же — одно дело управлять звеном или хотя бы эскадрильей. Тут худо-бедно работала «азбука» жестикуляции руками и покачивания крыльями. Другое дело — когда вокруг тебя пространство в небе занимают многие десятки самолётов.

Пойди, попробуй таким вот образом поруководить целым полком!

Фигушки! Ничего, кроме многочисленных аварийных ситуаций в воздухе, а то и столкновений, у тебя не выйдет!

В этом-то и состояло, наверное, самое главное преимущество немецких пилотов на протяжении почти всей войны. Благодаря хорошей связи, как между всеми крылатыми машинами, так и с землёй, их эффективность при массовом применении самолётов возрастала многократно, тогда как у их советских визави, наоборот, падала.

Хоть как-то сравнить шансы советские пилоты могли, лишь затянув своих противников в «собачью свалку»[1], где всякое управление теряло смысл из-за слишком быстрого изменения ситуации в небе. Но именно поэтому немцы всегда старались избежать подобного развития событий, навязывая удобную именно им тактику воздушного сражения, заточенную на молниеносных ударах со всех сторон без ввязывания в манёвренный бой, да с последующим уходом под ранее согласованное прикрытие сослуживцев.

— Надеюсь, это всё? Или ещё какие-нибудь проблемы высмотрели? — прекрасно понимая, что за оставшееся время он со связью вообще ничего поделать не сможет — чай не волшебник и не Бог, сподвиг на продолжение беседы своего гостя Павлов.

Так-то всё, что виделось возможным изменить в самый последний момент, он с авиаторами уже согласовал исполнить. Как раз итогом вчерашнего совещания стал документ из множества пунктов, обязательных к исполнению командованием ВВС округа.

Так из полков срочно убирались все учебно-тренировочные машин и большая часть связных У-2. Их бы по-хорошему уже сейчас начать переделывать в лёгкие ночные бомбардировщики, да сводить в соответствующие полки. Но, во-первых, требуемую доработку У-2 было некому доверить — людей для этого дела просто не имелось под рукой, а, во-вторых, молодые лётчики, которых только и можно было бы посадить за их штурвалы, пока вообще не умели летать в темноте. Этому непростому делу им ещё было учиться и учиться. Потому определённые желания о многократном увеличении ночной бомбардировочной авиации приходилось сильно урезать. Разве что соответствующая бумага с данным рацпредложением уже была составлена и лишь ждала своего часа, чтобы получить путь в жизнь.

Соответственно, вместе со всеми этими самолётами убирались из полков и все лишние лётчики, которых пока что не представлялось возможным пустить в бой для их же блага. Да и первая партия семей их более старших товарищей уже сегодня должна была отправиться на согласованную с гражданскими властями республики многодневную экскурсию по авиационным заводам БССР.

И тут было совершенно неважно, что данные заводы всё ещё строились, отчего смотреть там было не на что. Более того, много чего даже потихоньку демонтировалось и упаковывалось в сохранившуюся транспортную тару — во всяком случае, что касалось основного оборудования. Главным тут было организовать постепенную эвакуацию семей краскомов так, чтобы впоследствии комар носа не подточил, да не поднялась паника. Потому отъезд женщин с детьми и проводился партиями так, чтобы не создавать нигде давки, но чтобы при этом последние убыли бы в Могилёв уже в субботу. Ничего большего для личного счастья своих воздушных бойцов генерал армии сделать попросту не мог.

Также каждый полк уже к пятнице должен был остаться исключительно с единообразной боевой техникой, чтобы её заправка и обслуживание оказались максимально облегчены. Ведь куда проще виделось эксплуатировать всего 1 тип боевого самолёта, нежели целых 4, как это имело место в некоторых истребительных полках.

Плюс наиболее устаревшие бомбардировщики переводились в полки, которым предстояло действовать исключительно в тёмное время суток. Так вся 13-я бомбардировочная авиадивизия по итогу грядущей ротации самолётов с экипажами обещала превратиться в ночную, все её 5 полков, что, по мнению самого Павлова, обязано было способствовать хоть какой-то синхронизации их работы по той или иной цели. Да и истребители перетасовывались так, чтобы максимально возможно повысить их боевую эффективность, учитывая все имеющиеся недостатки, как самой техники, так и планирования с обслуживанием.

Почти все новейшие самолёты опять же постепенно эвакуировались на тыловые аэродромы округа в район Орши, Витебска, Гомеля, Могилёва и Смоленска, поскольку воевать на них, считай, было некому. Да и высокооктанового топлива в ЗОВО нашлось с гулькин нос — суммарно порядка одной тысячи тонн, чего могло хватить лишь на 1 неделю боевой работы трёх полков МиГ-3. Потому-то только в трёх истребительных полках данные самолёты и должны были остаться на боевом дежурстве, выполняя функции истребителей противовоздушной обороны самых важных городов ЗОВО — Минска и Барановичей. Да 314-й разведывательный авиаполк сохранял на вооружении Як-2 и Як-4, по причине отсутствия иных скоростных разведчиков. Но на этом и всё. Все же Су-2, Ил-2, Пе-2, Як-1 и большая часть МиГ-ов отправлялись куда подальше от передовой, дабы не мешаться под ногами на переполненных аэродромах, не стать жертвами своих же зенитчиков и не растрачивать впустую драгоценное авиатопливо.

— Ещё субординация у тебя в авиации ни к чёрту, — недовольно пробурчал Кирилл Афанасьевич, которого молодые лётчики чуть ли не прямым текстом посылали на 3 буквы, когда он пытался проверить их на знание уставов. — Что молодёжь ничего не знает и не желает знать, что