Константин Калбазов - Бульдог. Хватка Страница 50

После нескольких изнурительных часов в погоне за противником экипаж отвернул от сражающихся эскадр и взял курс к своей матке, фрегату «Астрахань». Изможденных подводников извлекли на свет божий едва живых. Еще бы. Они провели в этой бронзовой банке более двенадцати часов, при этом все время пребывая в нервном напряжении и выжимая из возможностей лодки все, на что она была способна…

Притула оторвался от перископа и посмотрел на своих подчиненных. Освещение представлено только одной керосиновой лампой, вторая находится в машинном отделении. Больше не рекомендуется, потому как огонь выжигает кислород. Впрочем, благодаря системе зеркал, многократно отражающих свет, отсек имел достаточное освещение. А если бы сейчас был день, так тут и вовсе было бы светло благодаря иллюминаторам.

Покровский сидит на рулях глубины, первым от носа. Он же отвечает за вертикальную наводку ракетных станков, расположенных по бортам. Рыжов за ним и непосредственно перед командиром. На нем руль и машинный телеграф. Сам командир стоит на свободной площадке, позволяющей беспрепятственно крутиться вокруг оси, в обнимку с перископом. Справа столик с готовальней и картой. Последний член экипажа находится в кормовом, машинном отсеке.

Кстати заметить, это отделение занимает едва ли не половину внутреннего пространства лодки. Еще четверть отведена под баллоны с воздухом. Так что на долю остального экипажа остается около четырех метров цилиндра диаметром порядка двух. Здесь же у стены, слева от командира, располагается шлюзовая камера, съедающая часть пространства ходового отсека, и шкафы с костюмами пловцов и аварийными спасательными средствами.

– Егор, глубина? – убедившись, что лодка начала сбавлять ход, и вновь приникнув к окуляру перископа, поинтересовался Притула.

Нет, у них на лодке с дисциплиной все в порядке, и каждый знает, кто он есть и на каком месте находится командир. Но, во-первых, все они дворяне, а потому ничего зазорного в обращении по имени нет. Во-вторых, эти четверо как семья, и от каждого из них зависит жизнь другого.

– Глубина четыре метра. Угол рулей ноль, – отозвался Покровский.

– Принято.

Лейтенант всмотрелся поочередно в сумеречные берега большого острова Великобритания слева и маленького острова Портси справа. На нем, собственно говоря, и располагается город Портсмут с его удобной гаванью и знаменитыми верфями. Правда, справа находится другой городок, Госпорт. Он с некоторых пор начал набирать обороты, и вполне возможно, что сможет составить конкуренцию Портсмуту. А учитывая все увеличивающуюся потребность Англии в кораблях, скорее все же дополнит его.

Атаковать Портсмут было плохой идеей, и Притула прямо заявил об этом. Ему доводилось бывать в этой гавани, и он находил фарватер достаточно сложным. Да и вообще, им нужно было нарабатывать опыт, двигаться от простого к сложному, а не соваться сразу же в пасть хищника.

Однако Туманов решил, что им нужен резонанс. К тому моменту когда англичане получат известие о гибели своей эскадры в Белом море, они уже должны будут шарахаться от собственной тени. У императора были далеко идущие планы, а потому нужно было ускорить события. Конечно, дорогую лодку можно было и потерять. Но успокаивало то, что вероятность попадания ее в руки противника была довольно мала. Все же глубины в заливе были приличные, а командиру «Дельфина» строго-настрого запрещалось выходить на мелководье.

Ага. Вот и выход из канала, за которым открывается надежная Портсмутская гавань. По большому счету она представляет собой три судоходных канала между тремя обширными отмелями и островами. Места тут вполне достаточно, но без лоцмана сюда лучше не соваться. Впрочем, командир «Дельфина» тут бывал неоднократно и мог вполне уверенно ориентироваться.

Что с того, что это база военного флота? Приходилось ему сюда хаживать, доставляя кое-какой контрабандный груз из России. Государство, оно ведь только во всеуслышание заявляет о своей нетерпимости к контрабандистам. На самом деле любое правительство пользуется услугами тех, кто умеет держать язык за зубами, а нос по ветру.

Так… с этой стороны также расположились два шлюпа брандвахты. Раньше обходились только парой на входе. А теперь ты погляди, как все серьезно. Впрочем, чему тут удивляться, после такого поражения, когда спастись удалось лишь единицам, да и то только благодаря наступившей ночи. Так что оставшиеся линейные корабли вдумчиво охраняют от возможной атаки противника.

Притула оторвался от окуляра и взглянул на светящуюся фосфором градуировку перископа. К сожалению, на самом перископе есть только шкала дальномера, угол же, на который повернулся перископ, можно рассмотреть только вот так, глядя на стрелку самого перископа и градуировку вокруг него.

– Фома, руль право двадцать пять градусов.

– Есть руль право двадцать пять градусов, – дублируя команду, отозвался Рыжов. А через несколько секунд: – Курс сорок пять градусов.

Определить курс может только рулевой, перед которым находится нактоуз с компасом. Командир с помощью своей градуированной шкалы перископа способен лишь задать изменение относительно самой лодки.

Притула выставил перископ на ноль и, застопорив его, вновь приник к окуляру. Ага. Ну что же, до совершенства еще далеко, да и они по факту все еще учатся ходить под водой. Так что вполне простительно, что они сейчас движутся прямиком на мирно дремлющий на якорной стоянке фрегат.

– Фома, руль право шесть градусов.

– Есть руль право шесть градусов. Курс пятьдесят один градус.

– Так держать.

– Есть так держать.

Во-от. А так они пройдут, как говорится, красиво. Расстояние до фрегата составит порядка полусотни метров. Но это не страшно. Хаживали они под носом у своей матки. Причем вахта на борту «Астрахани» была предупреждена о подобной возможности. Хорошо как из десятка попыток обнаруживали в трех. А уж если заходить со стороны солнца, так и вовсе полная гарантия успеха. И это при свете дня, чего уж говорить о сумерках.

Еще несколько минут на самом малом. Позади остались брандвахта и выстроившиеся в цепочку фрегаты, которые экипажу «Дельфина» не интересны. Русских занимают дорогие линейные корабли, и именно по их душу они сюда и заявились. Их задача как можно больнее укусить противника. А что может быть больнее, чем линкор стоимостью в шесть фрегатов, да еще и на строительство которого затрачивается до полутора лет.

Вот они, красавцы. Выстроились в неровную линию, примерно в сотне метров от берега, с интервалом метров в пятьдесят. Да сколько же их здесь? Ну никак не меньше десятка. Правда, тут, пожалуй, собрались в основном старички. Но все равно в море выходить они вполне способны и при этом несут на борту по шестьдесят орудий.

А ведь есть еще и внушительная эскадра, запирающая Средиземное море у Гибралтарского пролива. Все же солидно взялась Англия за строительство флота. Благодаря новой оптике, которую измыслили в Саглино[4], в наступившей темноте удается рассмотреть довольно много, а уж при наличии лунного света и подавно. Вон они, верфи со строящимися кораблями, стоящими на стапелях. А вон уже спущенные на воду и проходящие оснастку. Эдак если пойдет и дальше, то англичане и вовсе станут владыками морей.

– Фома, застопорить ход.

– Есть застопорить ход.

Привычно затрещал телеграф. Ответная трескотня, и характер работы машины тут же поменялся. В том смысле, что пропал звук, издаваемый винтом и его валом привода. Сама же машина продолжала работать, механик ожидал следующую команду. И она последовала: малый назад. Наконец, когда лодка потеряла ход, командир приказал застопорить машину, оставив ее на подогреве.

– Ну что, братцы, готовы прогуляться? – еще раз осмотрев окрестности в перископ и лишний раз убеждаясь, что позиция занята удачно, поинтересовался Притула.

– Командир, а выбор-то у нас есть? – поведя плечами так, словно по спине пробежал холодок, поинтересовался Рыжов.

– Фома, выбор есть всегда. К примеру, ты можешь перебить нас и подарить эту лодку англичанам. Они тебя за это озолотят, – перемещаясь к рабочему столику и начиная колдовать с картой и инструментами, ответил Притула.

– А Туманов изведет под корень всю мою семью, – не согласился Рыжов.

– Вот неправда твоя. Можно же все сделать тихо, Туманов будет уверен, что лодка затонула, а англичане умудрились ее поднять. – Закончив что-то высчитывать и черкать на карте, Притула вновь вернулся к перископу и, посмотрев в него, опять склонился над картой.

– Это Туманова-то облапошить? – качая головой, с ухмылкой возразил Рыжов. – Да я не удивлюсь, что ему сам король английский докладные пишет.