Олег Измеров - Задание Империи Страница 59

— Естественно.

— Ну я же не пацан двадцатилетний.

— Ну… чего только не приходилось видеть. Спасибо.

— За что?

— За экономию порошков аспирина от мигрени.

"С гостиницей вопрос снят. Татьяне нужна семья, а не гастролер из Российской Федерации. Хотя… откуда я знаю, насколько здесь просижу? В точках перехода местная наука не петрит. Правда, если это все-таки задание из реальности-2, они должны были предусмотреть возвращение. Должны были предусмотреть… Черта с два, никому они ничего не должны. Если только не планируют следующего задания. И, кстати, а смысл этого? Прокачать здешнюю Россию? То, что я сейчас делаю? А может, я делаю не то? Может, меня послали совершить социалистическую революцию? А может, они вообще не знали, что здесь делать и послали разобраться на месте?"

— Во всяком случае, вечером сегодня постарайтесь отдохнуть. Поспите или пройдитесь по воздуху. К сожалению, не могу рекомендовать прогулку на реку или в лес. Возможно, это организуем несколько позже…

Вечерние фабричные гудки перекликались между районами. Вот издалека, из Бежицы, зычно, долго, запел паровозный. Вот поближе, хрипловатый — с Радицкого вагонного, и эхом ему в тон откликнулся Арсенал, а где-то там, совсем уж далеко, на высоких нотах проголосила Фасонка.

"Ну вот и сыграли в дона Румату" — размышлял Виктор, трясясь на заднем сиденье "Олимпии". "Сунул Королева из огня да в полымя. А ну как его гестапо раскусит? Хотя, с другой стороны, чем для такого человека лучше каторга?"

Он вдруг ясно понял, что Королев стопроцентно предпочтет пойти на опасное задание, лишь бы выведать тайны создания ракет. А он, Виктор, будет спокойненько кататься под охраной и обсуждать качество котлет в офицерской столовке. И от этого становилось как-то неудобно перед остальными.

Он снова вышел возле переезда на Почтовую. Дворник подметал мостовую перед двухэтажной гостиницей, желтевшей свежей штукатуркой. Виктор снова почувствовал себя разрушителем чужих судеб.

Татьяна оказалась на месте.

— Привет! — она вспорхнула со стула и чмокнула Виктора. — Не забываешь еще?

Она на минуту выскочила с какими-то снимками, пообещав вернуться через минуту. Виктор оглядел комнату. Царил творческий беспорядок, и на открытой форточке весело трещали нарезанные из засвеченной фотобумаги ленточки от мух. В углу немного отставали обои, а на столе, выпятив пузо в лиловых разводах, лежало на боку стеклянное пресс-папье. Все эти незаметные мелочи быта ушедших времен вызывали у Виктора какое-то чувство умиления.

— Не скучаешь тут?

На ней была легкая блузка из зефира в полоску — без вычурных деталей, но стильная, подчеркивала стройность силуэта, и великолепно сочеталась со строгой юбкой из колумбии.

— Ничуть. А тебя можно поздравить?

— С чем? Вроде бы ничего не произошло.

— Ну… например, налаживается личная жизнь.

— Всегда говорила, что Бежица — это деревня. Все про всех знают. Ты уже ревнуешь?

— Напротив, я рад за тебя.

— Ну да. Ты желаешь мне счастья, я приглашаю на свадьбу… Не спеши. Я еще ничего не решила. И только не задавай вопросов вроде "Он тебе нравится?". Я не знаю, как на них отвечать.

— Насколько я знаю, он человек серьезный.

— Ты его уже знаешь? Ну да, странный вопрос, конечно. Ну, тогда ты знаешь, что он просто прислал мне цветы и предложил отужинать вместе. Сегодня. Мне остается только задать тебе глупейший вопрос: мне идти?

— Почему нет? Это реальный шанс.

— Шанс на что? Его детей нянчить?

— Ты не любишь детей?

— Люблю. Люблю… в том-то и дело. Господи, что вы все вдруг меня за него сватаете? Подруги, редакция, теперь ты… "Вы идеально подходите… Подумай, такой случай раз в жизни…" Я не хочу, чтобы за меня решали.

— Да это ты решила. Я только тут спутал карты.

— Понятно. А тебе я больше не нравлюсь.

— Ты нравишься массе мужчин. Одним больше, одним меньше. Не ломать же тебе судьбу из-за этого.

— Потрясающе. С таким мужским благородством я точно останусь одна.

— С твоей красотой — не останешься.

— И тем не менее…

— А если завтра будет задание? Далеко отсюда, и, может, я вообще сюда не смогу вернуться? Ведь ты же мечтаешь не о вечной дороге, а о семейном счастье с человеком, который тебя любит, о доме, где звенят детские голоса.

— Тогда уходи. Решил уйти — уходи.

— Прости.

— Не за что. Это я тебя увлекла и это я тебя отпускаю. И на память ничего не дари. Чтобы ничего сердце не царапало. Удачи!

— Тебе удачи. И счастья. Будь счастлива, как может быть только счастлива женщина.

Виктор взялся за ручку двери.

— Подожди! Помни, что я еще ничего не решила. А теперь иди.

На улице Виктор зашел в сквер напротив собора, который в его бытность был сквером Камозина, и сел на лавку в тени ракиты. Мотаться по жаре и духоте никуда не хотелось. В песке дорожки купались воробьи. Откуда-то из городского сада слышались звуки духового оркестра, и Виктор вспомнил, что сегодня воскресенье. Минут через десять он увидел, как из дверей редакции вышла Татьяна, решительным жестом остановила извозчика, и, раскрыв над головой светлый кружевной зонтик от солнца, покатила в сторону Губернской.

"Ну вот, все и решилось" — подумал Виктор. Как ни странно, эта мысль не огорчила его и не доставила облегчения; хотелось просто сидеть и наблюдать за верхушками деревьев, окрашенных багровым заходящим солнцем, слышать из городского сада старинные вальсы и ни о чем не думать.

— Господин Еремин?

Виктор обернулся. Рядом с ним на скамейке сидела дама лет тридцати двух-тридцати трех, довольно высокая для людей этого времени, худощавая, с большими вьющимися темно-каштановыми волосами; лицом она чем-то напоминала Ларису из довоенной "Бесприданницы". Одета она была в светло-сиреневое платье из сатина, майи и вольты; уложенные волосы прикрывала надетая наискось, как у довоенных кинозвезд, светлая шляпка. Дама раскрыла большой ридикюль и в руках у нее тут же мелькнуло голубое удостоверение жандармерии.

— Серпикова Елена Васильевна. Отдел московской жандармерии двенадцать-прим, тайный агент. Прикомандирована сюда по запросу господина Ступина, с которым вы знакомы. Он ввел меня в курс дела, так что объяснять, кто вы и откуда, не нужно.

Виктор на всякий случай внимательно изучил удостоверение и сравнил со своим.

— Если есть сомнения, можете попросить городового позвонить по столбу.

— Документ вроде в порядке… Очень приятно. Виктор Сергеевич. В московской жандармерии все такие красивые агенты?

Елена улыбнулась.

— Это государственная тайна. У вас какие планы на вечер?

— Пока никаких. А у вас?

— А я решила, если не возражаете, не терять времени до завтра. Отдел двенадцать-прим создан для помощи в расследовании явлений, необъяснимых с точки зрения науки. Вы в своем будущем слышали об Анненербе?

— Разумеется. У нас о нем только и говорят.

— По-моему, в Анненербе занимаются ерундой. Я материалистка. Пожалуй, даже атеистка. Не удивляйтесь, это положительное качество для нашей работы.

— Не удивляюсь. И что предстоит делать?

— Я буду изучать вас и то, как вы сюда попали.

— Если бы я сам это знал… Есть определенная точка и время перехода.

— Это вы уже сообщали. У вас возникали какие-то ощущения при этом, как вы называете переходе? Что-нибудь в вас изменялось?

— Ничего. Даже не замечал. Вначале думал, что это мне кажется…

— Ничего не замечали? Ну а внезапные изменения температуры, ветра, шума вокруг, времени суток, года?

— Знаете, Елена…

— Зовите меня просто Лена. Не хочется быть слишком официальной.

— Да, так вот, Лена, то ли я не обращал внимания, то ли совпадало так, но того, что бы выходило за пределы обычной случайности, подметить не удалось. То ли был ветерок то ли не был. А насчет времени — так ведь в одно и то же время переносило и день.

— В одно и то же? Интересно. И чем вы это объясняете?

— Ничем. Я же говорю, я не могу это объяснить. И во второй реальности ученые что-то знали, но мне ничего не сообщили. Они предсказывали точки перехода.

"Надо рассказывать. Черт их знает, может, эти тоже найдут, как меня вернуть".

— Вы вернулись тоже благодаря их помощи?

— Да. Дважды.

— В то время и день, когда уходили из их реальности?

— Нет. К исходной точке.

— То-есть, они получаются вроде как попарно? Вход и выход? Через определенный срок?

— Ну… вроде как бы так и выходит.

— То-есть вроде выходит, как будто их кто-то сознательно создает для выполнения какого-то действия?

"А вот об этом я не подумал. Интересный ход мыслей."

— Не знаю. Не представляю себе, как во второй реальности могут этим управлять. Тем более, они не знали точно, что я приду.