Иван Оченков - Великий герцог Мекленбурга Страница 81

  Три дня и три ночи мы непрестанно молили бога, чтобы он сжалился над бедным моим братом, но боюсь, господь не слышит наших молитв. Тогда видя наше отчаяние, викарий архиепископа благочестивый господин Глюк, которого вы должны помнить, разъяснил нам, что возможно кара господня вызвана тем, что господу неугодны наши планы возвести на московский престол юного принца. Народы населяющие эти земли по его словам совершенно дикие и неприспособленные к цивилизации, а потому дать им государя из просвещенной Европы суть грех и заблуждение. Напротив европейским государям следовало бы объединить усилия, чтобы прекратить существование этого варварского государства.

  Мой царственный брат не обратил на эти слова ни малейшего внимания, назвав их сущим вздором, и я склонна с ним согласиться в этом вопросе, но иногда в минуты душевной слабости я с ужасом думаю, а что если священник прав? Что если вы не вернетесь ко мне и нашему сыну из этой ужасной страны? И когда я думаю об этом мне становится страшно. А еще я вспоминаю, что вы, ваше королевское высочество, с самого начала были противником этого плана, хотя и взялись за его осуществление со свойственными вам энергией и распорядительностью. Ах, если бы мы с самого начала послушались вас!

  Поэтому прошу вас, мой высокородный супруг, вернутся, как только обстоятельства позволят вам. Я вполне понимаю, что государственные дела требуют от сюзеренов и членов их семей известного самоотречения и готова ждать вас, сколько потребуется, но молю вас, не задерживайтесь не единой секунды сверх необходимого!

  Любящая и безмерно почитающая вас супруга Катарина, принцесса шведов, готов и вендов.

  Post scriptum. Что касается наших с вами финансовых и хозяйственных дел, то спешу заверить, что они идут как нельзя лучше. Кроме того, согласно полученных мною писем от нашей любезной тетушки герцогини Софии, в Шверине, Стрелице и прочих ваших амтах хозяйственные и финансовые дела также весьма хороши и находятся в полном порядке. В этих вопросах вы всегда можете положиться на меня и быть абсолютно спокойны в выполнении вашей миссии. Полагая что в далеких странствиях вы можете нуждаться в средствах я посылаю вам с вашими верным офицером известную сумму. Это самое малое, что я могу сделать для вас супруг мой и, надеюсь, вы найдете им достойное применение.

  Безмерно любящая и неизменно преданная вам Катарина.

  Письмо короля Густава Адольфа.

  Мой дорогой друг и брат.

  Мы, неизменной благосклонный к Вам, божией милостью король шведов, готов и вендов, с большим вниманием и даже восхищением следили за Вашими действиями в Эстляндии и Московии. Нисколько не сомневаясь в том, что Вы, мой друг, выполните все, что в человеческих силах в порученном Вам деле, мы с большой радостью и воодушевлением узнали что Вы, Великий Герцог, намного превзошли этот предел, и совершили подвиги равных которым не знала история со времен великих героев античности.

  Увы, не Ваша вина в том, что подвиги эти не могут быть увенчаны успехом.

  С прискорбием вынужден сообщить Вам, что возлюбленный брат мой принц Карл Филип тяжело заболел и не сможет стать государем в Московских землях. Зная из Ваших сообщений и отчетов иных заслуживающих полного доверия лиц, что воцарение на русском престоле короля Сигизмунда или его сына принца Владислава стало благодаря Вашим усилиям совершенно невозможным, мы со своей стороны полагаем вполне допустимым прекратить Вашу миссию.

  Возвращайтесь мой друг, вас ждут Ваша семья и Ваши друзья.

  Неизменно благосклонный к Вам, король шведов, готов и вендов Густав II Адольф.

  Конец книги.