Сталь и Кровь - Иван Валерьевич Оченков Страница 9

— С миру по нитке, — понимающее кивнул представитель московского купечества.

— Вот именно. Первый участок должны закончить к концу следующего года, а в Крыму будем, если ничего не случится, в 1861 году.

— А если кто-то получит концессию раньше вас? — быстро спросил Чижов.

— Даже интересно стало, — ухмыльнулся я. — Как ты себе это представляешь?

— Ну…

— Дураков на Руси-матушке на сто лет припасено, но много ли среди них таких, чтобы мне дорогу перейти? Да еще на таком направлении. Нет, брат, эта наша поляна. Ты думаешь, самый умный и первый ко мне пришел?

— Штиглиц? [2]

— И он тоже.

— И что же вы им сказали?

— То же, что и тебе сейчас. Хотят заработать на постройке дорог — пожалуйста! Но грабить казну не дам!

— А что если вашему высочеству организовать свой банк? — неожиданно выпалил Чижов, но, встретившись с моим взглядом, спохватился. — Не лично, конечно…

Вот так, собственно говоря, мы и познакомились. Узнав Федора Васильевича поближе, я понял, что человек он не только умный, но и болезненно честный. Что среди московского купечества встречается не так уж часто. Нет, данное слово держат все, но, если сложатся обстоятельства, своего тоже не упускают. Поэтому при первой же возможности я его переманил, сначала в правление товарищества, а потом мы с ним действительно открыли банк. Но это уже совсем другая история, да и случилась она много позже. А пока мы начали строить то, что со временем стало Южной железной дорогой.

Как я уже упоминал, выбор именно этого направления был неслучаен. Во-первых, технические изыскания здесь начались еще в 1854 году и на нынешний момент были практически окончены. То есть к строительству можно было приступить немедленно.

Возможность связать Москву, а через нее и Петербург с южными регионами страны дорогого стоила. Поэтому, пришел бы ко мне Чижов или нет, на Курске останавливаться никто бы не стал. От него поведем дорогу к Харькову, затем к Екатеринославу, Александровску [3] и дальше в Крым. Ну и, конечно же, отдельную ветку на Донбасс.

Протяженность первого участка пути должна была составить порядка 550 верст. Помимо собственно путей следовало построить 19 станций и 3 депо. Срок строительства с момента создания общества не более двух с половиной лет. Финансирование без какого-либо участия казны за счет выпуска акций. Все материалы исключительно отечественного производства. В первую очередь, конечно, рельсы. Производить их должен будет Путилов на своем железоделательном заводе, выкупленном когда-то у генерал-адъютанта Огарева. Сделка эта, если помните, не обошлась без моего участия.

К сожалению, с подвижным составом так не получилось. Вагонов в России делали прискорбно мало, паровозов же не производилось вовсе. Но как говорится, лиха беда начало. За границу были отправлены несколько инженеров с заданием найти самые перспективные образцы локомотивов, после чего выбрать лучший из них и закупить первую партию, которую мы затем растиражируем у себя.

— Было бы хорошо, — задумчиво заметил Николай Иванович, кабы и остальные железнодорожные общества покупали материалы, вагоны и паровозы у нас.

— Дашь хорошую цену, — усмехнулся я. — Будут покупать.

— Оно так, только конкурировать с заграницей не так просто. Господин Княжевич, как я слышал, все же склонен опустить тарифы на изделия из чугуна и стали.

— На то и щука в море, чтобы карась не дремал. Давай, брат, сначала научимся все это строить, а уж потом подумаем, как быть дальше. Не то и своего не будет и чужое дорого.

— Не извольте беспокоиться, ваше императорское высочество. Сделать рельсы дело не хитрое. А паровозы, я чаю, ненамного сложнее канонерок.

— А морозы твои рельсы выдержат? — неожиданно спросил я.

— Отчего такой вопрос? — удивился промышленник.

— Да так, подумалось. Что если чугун станет хрупким от холода и станет трескаться при нагрузке?

— Это возможно, — вынужден был признать Путилов.

— Так чего ж ты ждешь? Зима уже началась, а строительство еще нет. Есть время провести испытания и, если опасность действительно имеет место, найти пути решения. Вот только представь себе, у всех пути будут разрушаться, а у нас нет. А все потому, что рельсы «Путиловские». Тогда мимо тебя ни один ни казенный, ни частный заказ не пройдет.

— Какие перспективы вырисовываются, — разом загорелся идеей Путилов.

— Николай Иванович, ты думаешь, не понимаю, куда ты клонишь? Хочешь, чтобы я через кабинет протолкнул технические условия, которым будет соответствовать только твоя продукция? Дай срок, сделаю. Только учти, что иностранцы не дурнее тебя, а рынок у нас бездонный. И все запланированные нами нововведения они быстро внедрят. Тут правило одно и простое. Хочешь конкурировать, будь если не на шаг впереди, то хотя бы не сильно отставай!

Отдельной заботой стала рабочая сила для строительства. Недостатка не было только в разнорабочих, коих было нетрудно нанять в прилегающих к строительству деревнях. Но копать землю и таскать шпалы — это еще не все. Нужны были и квалифицированные специалисты, которых просто не было. Поэтому их надо было учить.

— Господа, — неожиданно предложил наш главный инженер и металлург Обухов, — а не обратить ли нам внимание на демобилизованных?

Как я уже упоминал, недавно окончившаяся война если и не разорила Россию совсем, все же вызвала большие траты, проделавшие в бюджете изрядную брешь. И для того, чтобы их срочным образом заделать, все министерства и ведомства империи принялись экономить. Не стало исключением и Военное министерство, проведшее первую большую демобилизацию.

Сократив срок действительной службы с двадцати пяти до пятнадцати лет, Сухозанет разом высвободил больше четырехсот тысяч одетых в серые шинели людей, оторванных рекрутчиной от родного дома и не знающих, что делать со свалившейся на них свободой. Привыкшие к строгой палочной дисциплине люди не сразу находили себя в новой для них жизни. Некоторые попытались вернуться в деревни, где их успели позабыть. Но большинство предпочло оставаться в городах, где было легче прокормиться. Одни (особенно рослые крепыши из гренадер и гвардии) нанимались в дворники или в швейцары, другие занимались промыслами или даже торговлей. Третьи, бывало и такое, тихо пили горькую, так и не устроив свое свободное бытие.

Хочу заметить, что уволенным с флота,