Легенды Лазурной Юдоли. Принц Аглианта - Роман Александрович Покровский Страница 114

Все были целы и даже земля не содрогнулась.

Наверное, действие Сферы Вечности должно наступать не сразу, а по истечении какого-то времени, но даже по его истечении ничего не происходило.

Что-то пошло не так.

Глава 16. Восставшие спасители

I

Словно прогремел гром. Геррер, Гельфида и Рой даже не заметили, как погиб Трой, который активно защищал их от атак нараков. Теперь он лежал, бездыханный и красивый, с вражеской стрелой во лбу, но с мечом в руке.

– Что произошло? – спросил у Роя Геррер. – Где обещанный конец света?

– Похоже, что не будет, – ответил юный полуэльф. – О, нет, Трой…

– Он не встанет, – умиротворенно проговорила Гельфида.

– Не может быть…

Он грузно наклонил свою серебряную голову и едва сдержал слёзы. Нелогично было плакать именно по нему – ведь несколько секунд назад всё шло к тому, что погибнут все, а не только Трой. Но потеря от этого менее горькой не стала.

– Да покроется твой саван серебром, – произнёс Рой, после чего приподнялся.

А с помоста раздался хриплый вопль Рейхеля, после чего он неожиданно для всех спрыгнул с балкона и полетел головой вниз. В такой суматохе было совсем неизвестно, что с ним в итоге случилось, но после падения  с такой высоты мало кто выживал.

– Печальный конец лорда Райва Рейхеля, – равнодушно проговорил Гнев. – Хотя туда ему и дорога. Отныне наше ему служение окончено.

После чего он щелкнул своими пальцами и растворился в воздухе. Следом за ним стали растворяться и остальные нараки, и так до тех пор, пока не исчезли они все.

Не было даже прощального залпа стрел, хотя герои явно этого ожидали.

– Что это значит? – спросила Гельфида.

– Они уходят, – сказал ей подавленный Рой. – Они не добились своей цели, поэтому здесь им делать явно больше нечего.

– Я думаю, что это хороший знак.

Начинало светать.

В это время наконец-то появился Клай. Запыханный, испачканный наполовину в крови, но, к счастью, не в своей.

– Ты жив, – произнёс Рой и поднял на брата свой взгляд.

– А кому-то повезло меньше, – сказал Клай, глядя на бездыханное тело Троя.

– Он сражался за нас…

– Да покроется твой саван серебром, брат Слепой Охотник, – наклонился Клай над телом Троя и закрыл его пустые глаза. – Я буду молиться за твою душу. И я рад, что вам повезло больше, чем ему, и вы все живы. И практически здоровы, – проговорил он, глядя на Геррера.

– Брат, мы победили? – спросил Рой. – Жертва Троя была не напрасной?

– Жертва Слепого Охотника никогда не бывает напрасной. Но ничего мы не победили. Сфера Вечности оказалась ненастоящей, сущая подделка. Кому-то удалось провести и нас, и нараков, и герцога Рейхеля.

– И что теперь?

– Ничего. Никто ничего не добился. И это значит только одно – нам пора расходиться. Ликвидировать пожар, мертвые тела и следа битвы. А самое главное – зашивать свои раны.

– Есть ещё кое-что важное, – сказал Геррер, – Хранитель был там, на балконе. Мы должны найти его.

– Точно. Я отыщу его, а ты, Рой, неси Геррера в замок и ищи хотя бы какого-нибудь лекаря.

– А как же Трой?

– Сегодня полёг не один наш брат. Все они обретут достойный покой, но сейчас, пожалуйста, позаботься о тех, кто ещё жив. И в первую очередь о себе.

Хранителя нашли в полубессознательном состоянии на том же самом балконе, где его видели и в последний раз. У него не было никаких сил бежать от того, что произошло, и он предпочел остаться там, где был.

Обычный светловолосый мальчишка лет восемнадцати-двадцати, небрежно взлохмаченный и одетый в доспех, что был явно ему не по размеру. Немного другого от него ожидали, но получили то, что получили.

Он значил гораздо большее, чем можно было сказать о нём с первого взгляда.

– Кто ты? – спросил у него Клай, когда привел его в лечебницу на одной из башен замка Акры.

Никаких лекарей здесь в помине и не было, но был старый знакомый Клаю маг Арциус, который сейчас аккуратно зашивал рану Герреру. Тот временами постанывал, но это было не так страшно.

– Я принц, – сказал Хранитель, держа в руках кружку с каким-то горячим горьковатым пойлом. – Принц Энтоэн…

– Знаю я, какой ты принц, – ухмыльнулся Клай. – Настоящего принца не видели уже несколько месяцев.

– Я не убивал его, – сказал "принц", словно оправдываясь от какого-то жуткого происшествия.

– Я знаю. Если он и мертв, то явно не по твоей вине. Расскажи мне, что случилось и почему ты здесь. И ни слова вранья. Не потерплю, мальчик.

В помещении, кроме них, находились только Гельфида и Рой, поэтому беспокоиться за сохранность его тайны не приходилось. Однако было совсем неизвестно, что же в конце концов задумал Клай.

– Я постараюсь, милорд…

– Не называй меня так, – неожиданно огрызнулся Клай.

– Хорошо. Моё настоящее имя Солон Моррисон, я сын Морри Нолансона. Я родом отсюда, из Акры. Но последние четыре года я жил и учился в Академия герра Сёгмунда.

– Так ты волшебник? – спросил Геррер, после чего снова издал недовольный стон от неаккуратного действия Арциуса иглой.

– Не очень хороший, но долго учился там. Однажды герр Сёгмунд меня наказал и отправил вместе с группой смотрителей в Королевский лес, тот, что на границе с Латьеном. Там произошло много событий, но в итоге нас атаковала куча восставших мертвецов.

– Мертвецов? – удивилась Гельфида.

– Да, мертвецов. Один товарищ, что был со мной, сказал, что утопцы. Восставшие из воды мертвые тела.

– Никогда не слышал об утопцах на границе с Латьеном.

– Но я их видел! – недовольно и испуганно проговорил Солон. – И даже пытался бороться с ними. Но все мои товарищи, а их было трое, судя по всему, погибли. Один точно, самый старший, Кенгорм. Его разорвали на части.

Однако мне удалось выжить и сбежать. Я нашел выход из леса, но не знал, где я нахожусь. Некоторое время я блуждал там, думая, что вот-вот погибну. Но, когда я вышел на какой-то тракт, я там встретил богато одетого всадника, с которым завел разговор.

– Как он представился тебе? – спросил Клай.

– Он не представился. Он предпочел оставить это в секрете, и я настаивать не стал. Я даже и догадываться не мог, что это принц Энтоэн.

– А стоило. Знал бы тогда, в какую передрягу попадёшь.

– Тогда я хотел только еды и отдыха, и больше ничего. Он завел долгий философский разговор со мной, и всего уже из сказанного я не упомню. Но кончилось всё