Якорь души - Евгений Аверьянов Страница 12

Это место не пусто.

Оно не забыто.

Оно — готово принять тех, кто даст ему новую суть.

Я сделал шаг вперёд.

Я сделал ещё несколько шагов, идущих к сердцу узла, когда в воздухе дрогнуло. Легкий сдвиг, еле ощутимое напряжение — и тень метнулась сбоку.

Я не раздумывал.

Магия вспыхнула инстинктивно, формируя щит, и уже в следующий миг в него с глухим ударом врезалось нечто. Масса, скорость, грубая сила — удар был таков, что щит задрожал, а я сделал полшага назад, гася инерцию.

Фигура отлетела, но приземлилась на ноги. Сгорбленная, быстрая, она не напоминала обычного монстра. Нет. В ней была целенаправленность, опыт, тактика.

Человек? Нет. Нечто, что осталось от человека.

Она вновь бросилась вперёд — и на этот раз я не удержался. Рывком отступил, достал из кольца клинок и впечатал лезвие в перекрёстную траекторию удара противника.

Схватка разгорелась.

Это был не бой с тупым чудовищем.

Он предугадывал движения, находил слабые места, уходил от атак, пробивал магический панцирь не грубой силой, а умением. Мне приходилось сдерживать магию, чтобы не снести пол крепости. Каждое движение было точным, выверенным. Мы бились, как два бойца, прошедшие сотни схваток. Я чувствовал — он знал, что делает.

Десяток ударов. Полтора десятка.

Потом я сломал ритм: лёгкий обман, и клинок пробил его грудь, вышел наискось между лопаток.

Тело дёрнулось — и замерло.

Я медленно опустил его на землю и только теперь смог взглянуть внимательнее.

Когда-то это точно был человек. Возможно, военный или маг. Теперь же — сухая, обтянутая кожей плоть, изменённое лицо, пустые глаза, в которых осталась лишь тень воли. Его энергетическая структура была чудовищно искривлена, словно его заново переписали.

И всё же… в бою он почти не уступал мне.

— Кто тебя таким сделал?.. — прошептал я, прикасаясь к его лбу.

Магическое зрение откликнулось, но энергии не было. Только остаточный след чужого вмешательства. Не обычное искажение. Это было искусственное улучшение, жестокая переделка.

Я выпрямился и огляделся.

Значит, не все здесь слабы.

И возможно, кто-то экспериментирует, создавая подобных тварей.

Не просто монстры.

Падшие. Или переделанные.

Я сжал рукоять клинка.

— Вот и начались первые тайны… — пробормотал я.

И направился дальше — вглубь крепости. Теперь уже осторожнее.

К вечеру крепость ожила. Не в буквальном смысле — камень оставался камнем, трещины никуда не делись, а стены, местами осыпавшиеся, всё так же смотрели на мир пустыми оконными глазницами. Но внутри что-то изменилось. Люди больше не шептались, не косились в стороны. Они ходили по залам, заглядывали в коридоры, спорили, смеялись — оживали.

Я собрал всех в центральном зале. Тот ещё был зал — когда-то, наверное, парадный, а сейчас — полуразрушенный, мрачный, но вместительный. Солнечный свет лился сквозь разбитые витражи, ложась на пыльный каменный пол. Я стоял у колонны, опершись на неё плечом.

— С этого момента, — начал я, — мы не просто выжившие. Мы — основа. Костяк. Неважно, как каждый из нас сюда попал. Важно, что мы здесь. И если хотим жить, а не выживать — придётся работать. Не на меня. На себя и друг друга.

Слова шли легко. Я не давил, не строил из себя командира. Просто говорил, как есть.

— Я не собираюсь подчиняться очередной мутной верхушке. Это место — наш шанс. Я хочу построить здесь город. Свой. Без лживых гербов и искусственных границ. Кто готов — тот со мной. Кто не готов — не обязан.

Они переглянулись. Я видел в этих взглядах разное — страх, надежду, сомнение. Но самое главное — интерес. У многих он уже стал решением.

И я знал, кто на что способен. За последние дни всё стало ясно.

Илья занялся стройкой — он сам предложил, ещё в пути. Саня тут же подхватил, втянулся, как будто всю жизнь этого ждал. К ним подтянулись ещё двое — один с головой на плечах и знанием чертежей, другой — молчаливый, но с руками, что будто чувствуют материалы.

Девушка из ремонтной бригады взялась за мастерскую. Притащили сломанные генераторы, какую-то технику из старых времён — она их разобрала, осмотрела, и уже через пару часов собирала первое устройство, чтоб нагреть воду.

Охраной занялись двое бывших охотников. Жили раньше в трущобах, но умели действовать — спокойно, точно. Я назначил их старшими патруля. У нас теперь есть своя стража, своя первая линия защиты.

Кто-то начал осматривать округу, прокладывать тропы, думать о разведке. Другие обсуждали запасы еды, где искать воду, как наладить обмен с другими зонами.

Я не давал приказы. Я просто подсказывал — мол, ты же в этом разбираешься? Ну и начни. А если что — подстрахуем.

Я не строил здесь армию. Не хотел пирамиды власти. Я видел это по-другому: сеть взаимных опор, где каждый знает своё место, но может вырасти выше, если захочет.

— У нас нет начальников, — сказал я в конце. — Но есть ответственность. Не передо мной. Перед собой. Перед этим местом. Перед друг другом.

Повисло молчание. Оно было тёплым. Понимающим. В этом молчании родилось больше согласия, чем в сотне речей.

Люди начали расходиться. Не в тревоге. В делах.

Ритуалы я провёл без лишнего пафоса. Просто по очереди призывал каждого, смотрел в глаза, предлагал отказаться. Никто не отказался. Люди верили. Или хотя бы — хотели верить.

Средоточия у всех теперь мифического уровня. Я чувствовал, как изменяется энергетика каждого. Словно в каждом загорелась новая лампа — пока тусклая, но с потенциалом вспыхнуть ярче солнца.

Я не объяснял им всего. Зачем? Те, кто захотят — поймут. Остальным нужны будут поступки, а не слова.

После ритуалов устроили короткий отдых. Им нужно было привыкнуть к новому состоянию. А потом — я собрал всех, кто был способен держать оружие, и повёл в лес.

— Пора добыть себе настоящие средоточия, — сказал я. — Первой ступени. Своими руками. Это будет начало.

Местность вокруг крепости радовала. В буквальном смысле — густые леса, заросли, каменные выступы. И никаких людей в радиусе десятков километров. Слишком далеко от основного города, слишком рискованно для трущобных групп. Зато монстры… О да, они были.

Откормленные. Медлительные, но опасные. Чувствовалось — охотников здесь давно не было. Первую же стаю мы встретили у старого карьера. Полдюжины существ, напоминающих смесь волков и кабанов. Плотные, зубастые, с шипами вдоль хребта.

— Вперёд, — сказал