Этажи. Небо Гигахруща - Олег Сергеевич Савощик Страница 2

– Кандидат наук! – поправил Артем с улыбкой. Гордость распирала так, что не спрятал бы выпяченную грудь и за сотней бушлатов, даже если бы собирался.

Заслужил, Гарин, все заслужил!

В одном из чемоданов отыскалась открывашка. Таня не стала дожидаться, пока в кастрюле закипит вода, лопала биоконцентрат холодным прямо из банки.

– Бурый. – Она блаженно прикрыла глаза. – Маме, как передовику производства, по праздникам выдавали. С детства его не ела, а вкус этот помню.

– На сколько же передовиков здесь хватит? – спросила Полина тихо.

– Ешьте, ешьте, будет еще, – пообещал Артем. – Теперь у нас все будет!

Партия никогда его не подводила. Молодой перспективный ученый попросил сформировать исследовательскую группу для своего проекта – на тебе группу. Попросил выделить новое оборудование для экспериментов – выделили. Пусть не сразу, не один квартал он обивал пороги нужных инстанций и не два, но выделили же!

Когда затребовали его перевода, удивился, возмутился даже. Его открытие может повлиять на будущее всего Гигахруща, и тут – нате вам, распишитесь! Куда его? Почему именно сейчас, когда после успеха контрольных испытаний началась самая-самая работа?

«Все подробности на месте, – сообщили. – Там ваши мозги нужней».

Мог заартачиться? Не изменить что-то, так хоть для виду, для себя, чтобы знать – внутри тебя стержень, Гарин, а не каша с комочками. Мог, но не стал. Личное дело бы только попортил.

А Партия не подвела и здесь – трешкой поближе к службе вон обеспечила, спецпайком для семейства, да каким!

Артем любовался тем, как Таня уплетает концентрат. В последнее время ресницы ее будто стали гуще, кожа разгладилась, а со щек не сходил легкий румянец. Беременность ей шла. Артем старательно выучил это лицо, вызубрил, чтобы оно всегда оставалось с ним, куда бы ни занесла его нелегкая.

Дура она, если и впрямь считает, что он не будет скучать. Еще как будет.

Но Партия его ни разу так и не подвела, и теперь он не мог подвести Партию.

II

Когда речь заходит о таком явлении, как Самосбор, привычная физика пасует; не существует ни одного достоверного способа с точностью узнать, что же происходит в коридорах за закрытыми гермодверями. Связь с изобетоном напрашивалась сама собой, но природу этой связи мы не понимаем и по сей день. Есть основания полагать, что изобетон реагирует на приближение Самосбора и переходит в так называемую «активную» фазу. Именно это изменение и регистрируют подключенные к системе оповещения датчики.

Далее, под влиянием Самосбора изобетон выделяется в свободном виде, его буквально «высасывает» из стен и перекрытий. Именно в этот момент он впервые поддался регистрации предложенным нами методом…

«Общая теория изобетона». Из доклада академика Смирнова.

К началу смены Артем подготовил наградной пиджак – двубортный, всего пару раз ношенный, – выдали вместе со степенью за вклад в науку. Берег обновку для особого случая. Темно-зеленая ткань, что называется, с отливом лоснилась в свете ламп, массивные пуговицы из полированной латуни сверкали гирляндой.

С семьей распрощался тепло, но скоро, без сантиментов. Жене поцелуй в щеку, сестре – в лоб, Димку потрепать по загривку, подхватить изрядно полегчавший чемодан и – за дверь. Нечего сырость разводить, не в ликвидаторы его забирают, в самом деле.

Вещей с собой много не брал, обойдется малым: пара сменного белья, сорочка свежая, запасной ремень, бритва электрическая, мыло и зубной порошок, баночка гуталина. Остальное получит на месте.

Лифта решил не ждать, с шестого на первый спускаться всего ничего.

Мелькнула запоздалая мысль: может, стоило все же зайти к отцу? Глядишь, и отыскал бы слова для старика, не из сердца бы достал, так хоть из головы. Сердцу доверять нельзя, зазеваешься – и ядом изойдет, потравит обоих. А из головы оно надежнее будет.

Зря не зашел.

К судьбе Артем относился скептически, но как еще назвать, когда его через половину Гигахруща отправляют сюда, обратно в блок, где он вырос? Пусть и на пару сотен пролетов ниже.

Так далеко он никогда не заходил, их еще мальчишками стращали, что на первых этажах держат трудовые лагеря, куда забирают двоечников и заставляют крутить педали, питая электричеством «верха». В каторжных школьников на динамо-машинах Артем не верил, да и двойка у него стояла всего одна, по трудам, но ниже сотого старался носа не показывать. На всякий случай.

Сейчас он бы предпочел спуститься в ГУЛАГ, чем поговорить с отцом.

Первый оказался самым обычным жилым этажом, даже не распределителем, что немного расстроило – Тане с Полиной придется ездить за припасами на пятидесятый. Артема ждал путь через КПП в соседний килоблок, затем второй пропускной пункт, еще три гражданских блока и… «объект». Действительно близко, хоть на обед домой забегай, если только учреждение с безликим названием «объект» можно так просто покидать.

Квадратная гермодверь КПП была распахнута настежь; по ту сторону, у грузового лифта, какой-то работяга препирался с дежурным.

– У тебя что, образование два класса?! Вот тебе задачка, дано: лифт за раз перевозит восемь бочек. Вопрос: сколько ходок надо лифту, чтобы спустить десять бочек? У меня дочка второклашка быстрее тебя сообразит!

Дежурный слушал со скучающим выражением лица. Телом-то он был на службе – вон как вытянулся по струнке, да еще во всем черном: сапогах, рубашке, галифе; даже бляха на ремне будто ваксой замазана, и только повязка на рукаве не красная, как у дружины, а зеленая, – но мыслями блуждал где-то далеко.

– Я объясняю, – сказал со вздохом. – Разгрузка только в полном объеме. У тебя в накладной сколько бочек? Десять. А я вижу восемь.

– Так не влезают, они, родной, о чем тебе толкую! – Раскрасневшийся рабочий стянул с головы кепку и утер ею лоб. – Ну дай ты разгрузиться, я тебе через пять минут еще две спущу.

Дверь-гармошку лифта успели отодвинуть, бочки дожидались своей участи, составленные в два ряда – четыре на четыре. В таких отправляли на переработку использованное машинное масло с ближайших заводов. Больше места в кабине и впрямь не было.

– Не положено. Разгрузка только в полном объеме…

– Да как я тебе этот объем сюда запихну, ты глаза-то разуй! Или прикажешь мне те две бочки на горбу по лестницам тащить?

– Две не надо, надо десять, чтобы в полном…

Артем, не в силах больше терпеть, уже собирался вмешаться в этот бестолковый спор, как на него налетел кто-то со спины, толкнул вроде и несильно, но неожиданно. Его качнуло, он вскинул руки, будто пытаясь ухватиться за невидимые перила, и едва не выронил чемодан.

– Извини, друг, не заметил!

Артем оглянулся – ну да,