Короткий путь - Михаил Антонов Страница 21

Слуга появился мгновенно, будто только и ждал.

— Слушаю, молодой господин.

Легко поднялся, сходил в комнату, где провёл прошлую ночь, и взял оттуда свою пространственную сумку. Вернувшись на террасу и устроившись на подушках, сунул руку в сумку и легонько представил, как рука касается шкатулки с монетами. И — о чудо! — рука сама наткнулась на гладкую, прохладную поверхность.

Вынул шкатулку. Поставил её на столик перед собой и открыл крышку.

Солнечные лучи упали на монеты, и они вспыхнули тёплым, глубоким золотом.

Подозвал Карима взглядом.

— Подойди, посмотри, — сказал я, когда он приблизился.

Карим заглянул в шкатулку. И вдруг его лицо изменилось. Глаза расширились, на щеках выступил румянец, и он благоговейно прошептал:

— О, не может быть...

Я удивился такой реакции.

— Что это за монеты, Карим? — спросил я.

— Молодой господин! — восхищённо ответил мне слуга, не сводя глаз с шкатулки. — Это не просто монеты. Позвольте... — он протянул руку и, получив мой кивок, осторожно взял одну монету, поднёс к свету, всмотрелся в чеканку.

— В молодости, — начал он, и голос его дрожал от волнения, — я служил у очень уважаемого учёного мужа. Он изучал старину, древности, раскапывал развалины, искал артефакты ушедших эпох. И однажды он показывал мне точно такую же монету.

Он перевернул монету другой стороной.

— Видите этот знак? — он указал пальцем на изображение стилизованного солнца с расходящимися лучами, которое я раньше не замечал. — Это монета времён до Великой войны. Шамсаршахр — так называлась наша страна в те древние времена. Солнечная держава, эпоха благополучия и расцвета. Такие монеты сейчас огромная редкость.

— Учёный говорил, — продолжал Карим, — что такие монеты чеканили из особого золота, с добавлением какой-то древней магии. Они не тускнеют, не стираются, и по сей день выглядят как новые. Их цена для коллекционеров и знатоков древности... — он покачал головой, — несоизмерима с простым золотом.

Забрал у него монету, повертел в пальцах, вглядываясь в древнее солнце.

— Карим, — позвал я, не отрывая взгляда от сокровища. — Ты сказал, что это монеты древнего государства. Насколько они ценны сейчас? Просто золото или... что-то большее?

— О, молодой господин, — начал он, бережно подбирая слова, — ценность этих монет невозможно измерить простым золотом. Да, золото в них чище, чем в нынешних динарах, и сами монеты крупнее, тяжелее. Но главное не в этом. Шамсаршахр был великой державой, молодой господин. Могущественной, богатой, просвещённой. Их маги творили чудеса, о которых мы сейчас можем только мечтать. А их золото... — он вздохнул, — их золото впитало в себя ту эпоху. Для знатоков древности, для коллекционеров, для тех, кто собирает осколки ушедшего величия, эти монеты — настоящее сокровище. За одну такую можно выручить в десятки раз больше, чем за простой динар.

Я слушал, затаив дыхание. Выходит, я владею не просто деньгами, а кусочками истории. Частицами давно исчезнувшего мира.

— А что случилось с этим миром? — спросил я, чувствуя, как внутри закипает жгучее любопытство. — Что за Великая война, о которой ты упомянул?

Карим помрачнел. Его лицо, только что сиявшее восхищением, стало серьёзным, даже скорбным.

— Я не учёный муж, молодой господин, — ответил он тихо. — Но мой бывший хозяин, тот самый уважаемый учёный, часто рассказывал мне о тех временах. О том, что погубило великую державу.

Он помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил:

— В Шамсаршахре произошла междоусобная война. Великие маги ополчились друг на друга. Могущественные школы различных течений и направлений — огня, воды, воздуха, земли, разума, пространства — все они враждовали между собой. Не менее могущественные