Артем Мичурин - Еда и патроны Страница 21

— У вас тут все такие идеологически подкованные?

— Нет, к большому несчастью, но дело поправимое.

Стас уже практически смирился с неизбежностью грядущего промывания мозгов и покорно приготовился слушать, но судьба сжалилась таки над ним.

— Стоп машина, — раздался впереди чей-то хорошо поставленный командный голос, и телега остановилась. — Черных, Пахомыч и Седой в охранение, остальные за мной. Черных, накорми пленного.

— Опа, пришли уже, что ли? — удивился чумазый. — Ну ладно, опосля еще побазарим, пора мне.

Настырный собеседник поправил каску и ускакал вперед.

Стас немного приподнялся на локте в попытке рассмотреть, что же там такое происходит, но ничего, кроме лошадиной задницы, не увидел. Вдруг что-то больно ткнулось ему в плечо, едва не заставив вскрикнуть от неожиданности.

— А ну лежи смирно, — прозвучало сзади.

— Куда это все ломанулись? — поинтересовался Стас у своего нового невидимого собеседника.

— Обоз… — собеседник запнулся и продолжил уже более сердитым тоном: — Не твое собачье дело. Лежи и помалкивай.

Лежать пришлось долго. Стас смотрел вверх, на медленно плывущие облака и думал над тем, велики ли шансы у его пленителей выйти на Бережного, и что будет, если они на него так и не выйдут. Мысли рождались разные, но все больше плохие, поэтому он решил, что не стоит сейчас насиловать свой мозг бесполезными раздумьями, а лучше использовать это время для сна, пока чумазый агитатор не вернулся. Еще Стас подумал, что неплохо было бы узнать время, поднес к глазам левую руку, но вместо часов обнаружил на запястье лишь светлую полоску кожи, нетронутой загаром, тихо выругался, закрыл глаза и уснул.

— Эй. Эй, ты, — неуважительное обращение со спины было подкреплено тычками в плечо. — Просыпайся давай, жрать пора.

Услышав благозвучное слово «жрать», Стас открыл глаза. Желудок почти сразу же отозвался нетерпеливым и настойчивым урчанием.

— Быстро как, надо же. А я уж грешным делом решил, что приказ командира не для вас.

— Еще одна шутка, и я передумаю, — ответил невидимый собеседник, и над лицом Стаса зависла алюминиевая миска.

— Ладно, понял, — Стас аккуратно взял посудину, поставил ее слева на телегу и, стиснув зубы, перевернулся на левый бок. — А ложок в вашем заведении не предусмотрено?

— На, — над головой Стаса возникла ложка, да не простая, а деревянная с росписью.

Краска местами уже потерлась и кое-где отслоилась, но все же роспись еще производила впечатление. Ручка была золоченая, с черным концом, а сама ложка вообще представляла собой буйство невиданных красочных цветов на черном фоне.

— Ух ты. Откуда красотища такая? — попытался Стас завязать разговор.

— Заткнись и жри. Я с тобой беседы вести не подряжался.

С виду блюдо было не особо аппетитным, хотя пахло вполне сносно. Немного поковырявшись, на всякий случай, в желтовато-сером месиве, Стас пришел к выводу, что состояло оно из слегка подгнившей картошки и мяса неопознанного животного. Слизнув с ложки и пережевав эту почти однородную субстанцию, он, к собственному удивлению, остался удовлетворен ее вкусовыми качествами, и через несколько секунд миска была уже пуста.

— Спасибо! — крикнул Стас через плечо, и возникшие из ниоткуда руки забрали опустевшую посуду. — А запить чем-нибудь можно? У меня и кружка есть.

Позади послышалось недовольное бубнение, звук отвинчиваемой крышки, и сверху в тару, разбрызгиваясь во все стороны, полилась вода.

— Благодарю.

Стас сделал несколько глотков и вздрогнул, расплескав остатки на покрывающий телегу брезент. Звук выстрела эхом разнесся по лесу. А за ним еще один, и еще… Сразу несколько стволов ухнули, выдав раскатистый и немного растянутый залп. Обеспокоено зафыркали лошади. А потом все стихло.

— Обоз? — спросил он через плечо, не особо рассчитывая на адекватный ответ.

— Да, обоз. Скоро будут, — ответили позади.

В голосе этого человека чувствовалось облегчение. Отсутствие звуков затяжной перестрелки говорило о положительном результате рейда.

Стас снова, морщась, принял горизонтальное положение и, закрыв глаза, стал прислушиваться. Через некоторое время впереди послышались голоса, треск веток, скрип колес и фырканье лошадей. Отряд возвращался с добычей.

— А-а! — зазвенел вопль, явно женский. — Сволочь! Пусти!

Мимо телеги со Стасом промчалась взлохмаченная девица весьма миловидной наружности, но далеко ей уйти не удалось.

— Оп! — весело крикнул кто-то позади телеги и загоготал. — Ты смотри, шустрая какая. Далеко собралась?

— Не трогай, скотина! — орала девица.

Судя по долетавшим до Стаса пыхтению и звукам ударов обо что-то мягкое, она яростно сопротивлялась.

— Папа!

Детина, изловивший крикливую особу, продолжал ржать, пытаясь справиться с отчаянно брыкающейся жертвой. Народ постепенно подтягивался к этому аттракциону. Все находились в приподнятом настроении, смеялись, делились со счастливчиком дельными советами по обузданию своенравной девки.

Скоро перед телегой Стаса собралась целая толпа зевак голов в двадцать. Среди этой разношерстной братии особо выделялся один человек. Его светло-бежевая кожаная куртка строгого покроя, перепоясанная черными ремнями портупеи, резко контрастировала с окружающими тулупами, бушлатами и прочим гардеробом простолюдинов. Темно-синие брюки были заправлены в высокие черные сапоги. На правом боку у щеголя висела кобура с ТТ, а левое бедро украшал кинжал в ножнах с дорогой серебряной инкрустацией. На вид этому импозантному мужчине было лет под сорок. Худощавое лицо с тонкими, но мужественными чертами обрамляла аккуратно стриженая русая борода, а голову прикрывала темно-синяя, как и брюки, пилотка. В отличие от остальной толпы человек этот оставался серьезен и наблюдал за происходящим без особого интереса, явно погруженный в собственные мысли. Он прохаживался вправо-влево, сложив руки в перчатках за спиной, и лишь изредка поглядывал в сторону объекта всеобщего внимания.

— Вы что же, твари, делаете?! — у Стаса перед носом неожиданно нарисовалась спина, обладатель которой истошно орал, тыча пальцем на детину с девкой. — Суки! Она же ребенок еще!

Орущий дядька был в одной рубахе с воротником, залитым свежей кровью из раны на затылке. Редкие волосы, подернутые сединой, слиплись и торчали словно иглы. Похоже, это был отец спесивой девицы. Он покрутил головой и зафиксировал взгляд на щеголе, судя по всему, признав в том предводителя банды.

— Останови это! — снова заорал он. — Останови!