Фантастика 2026-49 - Ирина Николаевна Пименова Страница 22

А при других обстоятельствах они могли быть даже очень забывчивыми, особенно когда дело касалось домашнего хозяйства, необходимости погулять с собакой или пригласить робота-мойщика окон… Люди как люди, одним словом.

В общем, сложно было привыкнуть к таким метаморфозам. Поэтому владельцы флешек особо не рассказывали об устройстве, которое носили за ухом. Да и ни к чему лишнюю информацию распространять. Не та работа. Не для болтливых.

Глава 3

В Центре исследований древних форм флоры и фауны Александра Петровича встретил сильно взлохмаченный и очень озабоченный начальник лаборатории генных исследований Глеб Геннадьевич. Александр Петрович мысленно сравнил его с Николаем Николаевичем и подумал, что все ученые немного психи. Глеб Геннадьевич, высокий, кучерявый, полноватый, суетливый мужчина среднего возраста, радушно встретил гостя:

– Проходите, пожалуйста, – Глеб Геннадьевич предложил Александру Петровичу присесть в кресло напротив его стола. Сам бухнулся в свое, у рабочего компьютера.

Кабинет начальника был необычен. Так показалось Александру Петровичу, он захаживал к Николаю Николаевичу на работу, на станции.

Сам центр произвел на Александра Петровича неизгладимое впечатление. Пока он шел к Глебу Геннадьевичу в сопровождении ассистента, огляделся.

Ослепительно-белая обстановка с серебристыми и золотистыми обрамлениями дверных проемов, полупрозрачные, матовые двери, панорамные окна на сорок пятом этаже, открывающие невероятный вид на Москву.

«Всюду космический дизайн и, наверное, космические технологии в лабораторных помещениях», – подумал он.

Обстановка в кабинете у руклаба тоже оказалась своеобразной. Работавшие в этой организации люди, наверное, отличались неординарностью уже только из-за того, что взяли себе в работу такое научное направление. Его компьютер парил в воздухе – небольшой экран, которого и не видно сразу. Он нависал перед Глебом Геннадьевичем, когда тому надо было что-то узнать, а когда он отвлекался от него, тот сразу поднимался повыше. Когда начальник вставал с кресла и отправлялся к окну или кофемашине, экран следовал за ним, мог материализоваться прямо на стене. К тому же Глеб Геннадьевич пользовался исключительно голосовой поддержкой, и она как любопытная девушка, сильно желающая похвастать своей эрудицией (еще бы, все библиотеки брейннета в ее распоряжении), начинала немного навязчиво рассказывать ему про древние сорта кофе и фантазировать, вкусный ли он. В такие минуты Глеб Геннадьевич ворчал, в очередной раз решал, что голосовой поисковик надо подправить, а заодно снизить ему уровень любопытства и инициативности в настройках. Правда, через мгновение забывал об этом. Так экран и носился за ним, рассказывая нужное и ненужное.

Вот и сейчас, Глеб Геннадьевич что-то поправил у себя около уха, и тут же нарисовался парящий экран с приветливой стартовой страницей брейннета.

Но, похоже, отголоски прошлого еще не оставили это место совсем. За последние годы люди так много говорили о том, чтоб перестать пользоваться бумагой, перестать печатать отчеты и справки и всё перевести исключительно в цифровой формат, но привычка держать в руке лист бумаги или даже несколько, так никуда и не пропала. Наоборот. Люди вдруг стали думать, что напечатанная информация становится весомее. Но такое, конечно, было не везде. На станции хранить ворох бумаг не приветствовалось. А здесь – царство первой половины XXI века. Всё кругом в каких-то разноцветных стопках бумаги, отчетах, таблицах, графиках, на стене даже приколоты листочки с записками!

«Кошмар! Ну, ладно!» – День был такой солнечный, расстраиваться Александру Петровичу совсем не хотелось.

– Меня привела к вам необходимость выполнить просьбу наших ученых. В нашей лаборатории очень заинтересовались одним из ваших древних цветков. И я прибыл получить образцы биоматериала по предварительной договоренности, – официально, но довольно приветливо, произнес он.

– Да-да. Мы все уже подготовили. Вот в контейнере, собственно, всё, что вам нужно. – С этими словами Глеб Геннадьевич бережно передал небольшой бокс в руки Александра Петровича.

«Ну, конечно! Древность! А как иначе? Надо аккуратно относиться», – Глеб Геннадьевич уже и сам сбился, сколько миллионов лет ей насчитывается.

– Не хотите ли чаю или кофе? У нас восхитительный боливийский кофе… – вслух спросил он.

* * *

Каждый раз, возвращаясь на станцию, Александр Петрович удивлялся, какие чудесные закаты на Земле. Особенно осенью. Краски плавно переходили друг в друга, сливаясь и образуя многоцветный фон так, что сложно было различить окончание одного оттенка и начало другого. Палитра цветов была так богата! От всех переливов желто-оранжевых до кроваво-красных и далее темно-фиолетовых. Кучевые облака, изредка перемежаясь с перистыми, сгрудившись в огромный фронт, уходящий высоко-высоко, создавали причудливые фигуры какого-то фантастического леса, или замка, или горного хребта. Казалось, внутри этого царства есть своя жизнь, освещаемая последними закатными лучами солнца, обитатели которого постепенно готовятся ко сну. Вечерний, прозрачный воздух, какой бывает только поздним сентябрем, почти звенящий, своим незримым присутствием подчеркивал великолепие природы.

Или, бывало, наоборот, тяжело нависал длинный-предлинный темно-синий, грозовой фронт до самого горизонта, а вдалеке, где он заканчивался, можно было рассмотреть высокое, нежно-голубое небо, еще не потемневшее в ночи.

Просто невозможно было отвести взгляд от небесных пейзажей, они могли поразить всякое, даже самое богатое воображение. Осеннее небо ярко подчеркивало красоту Земли. Уж Александр Петрович точно знал, что такого неба не встретить больше ни на одной планете, по крайней мере, в Солнечной системе. В подобные моменты он особо остро ощущал уникальность и хрупкость Земли, ее красоту и величие.

Сидя у иллюминатора челнока, он невольно залюбовался и улыбнулся. Его еще молодое лицо прорезали морщинки в уголках губ. Черты смягчились, серо-голубые глаза слегка подернулись недолгим мечтательным настроением.

Хрупкий багаж он оставил при себе и крепко держал в руках.

Часть V. Станция

Глава 1

На станции жизнь шла своим чередом. Яра проводила майнд-фитнес тренинги, приглядывала за своими сорванцами, чтобы еще чего не натворили.

Катя всё так же проводила психотерапию тем, кому это требовалось. Она, в отличие от Яры, не любила свое занятие. Оно приносило грусть, тогда как дети, даже на космической станции, всегда оставались детьми, с их шалостями и беззаботным отношением к жизни.

Яра никогда не сомневалась в том, что правильно поступила, решив не лететь на Луну. Она и там могла заниматься майнд-фитнесом с детьми ученых, и, наверное, лунные дети тоже вносили бы радость в жизнь, но постоянно пребывать в абсолютной внешней темноте, а Земля при этом стала бы маленьким кружочком на черном небосводе.

«Нет! Нет… Ребята, нет! Это невыносимо!» – так изредка задумывалась