Александр Голодный - Без права на жизнь Страница 27

— А у нас что? Гораздо лучше, чем на улице за ширмой из ведра. Парни сами не против будут?

— Да ты что? Боров наш старшина, все под ним ходим. Нам его расположение очень важно: и вещи от него получаем, и журналы раньше, до тебя, он приносил, за косяки небольшие у сэра Кента защищает. Если придет, сидра не пожалею.

— Решено, буду уламывать.

Думаю: чем, кроме помывки, заинтересовать законника? Конечно, он вряд ли откажет и так, но дополнительный стимул желателен. Увидев входящего Борова, сразу понимаю: будет стимул!

— Тех, кореш, когда братву принимать будешь?

— Сегодня, старшина, после обеда.

— Путем. Про моих помнишь?

— Все записано, Боров.

— Ох, ни хрена ты часов сделал!

На столе отмеряют время семь штук жидкокристаллических и двое кварцевых стрелочных.

— Есть у меня мысль, старшина, что сэр Кент их на поощрение самых толковых законников задумал пустить.

— Так думаешь? Хм-м, надо прикинуть, кого из моих предложить. И забиться, если что.

— Гляжу на твою прическу, Боров, и думаю: а кто тебя стрижет?

— Мля, кореш, это херня, а не прическа. Крыс и Дупель ломовские у нас за парикмахеров. Лом цену за стрижку загибает, а стригут они дерьмово.

— Старшина, есть взаимовыгодное предложение. Возьми моего братишку и приходи с ним в девять вечера к шнырям. Отвечаю: подстрижен будешь по первому разряду и вымоешься так, как здесь еще не мылся.

— Ха! Заманчиво. А тебе в чем навар?

— У меня кореш хорошо помоется и поест.

— Лады. Стой, а кто стричь будет? Крыс с ломовскими мыться просился.

— Крыс нас не колышет. Сюрприз обещаю, старшина.

После плодотворного приема законников (трое часов, зажигалки в оригинальных корпусах, очки, две электронные игры, ремни) я поспешил в шныревскую. Боровские вняли девизу: «Из трех вещей сломанных получается одна целая», и принесли больше, чем на ремонт израсходовал. Но прозвучало требование: «Мля, Тех, жмотам ломовским, в натуре, чтоб ни хера с нашего добра не делал». Сделал дополнительную таблицу: кто из законников что дал и кому из деталей отданного выполнен ремонт. Заскочивший на контроль Боров тут же потребовал копию. Трения и разделение банды шло полным ходом, как и просил Кэп. Он, кстати, с сегодняшнего вечера на сортировке.

Подправив ножницы, плотоядно смотрю на Плотника:

— А давай-ка, старшой, я тебя подстригу?

— Ты и стричь умеешь?!

— Сейчас узнаешь, Плотник.

Синтетическая штора как накидка от падающих волос, я собственной персоной как парикмахер. Темновато, но работать можно. Прикидываю прическу. Решено, делаю «классику». Двадцать минут работы ножницами.

— Нет, борода мне твоя вообще не нравится.

— Тех, не надо, я пошел, хватит…

— Сидеть!

Режу щетину ножницами, наношу пену помазком, брею. Доводим детали… О, судя по музыке, наша кухня пришла, сейчас оценят. Заставляю клиента развернуться. Единый вздох и отпавшие челюсти.

— Плотник, ты?

— Что, совсем плохо? Тех, ты как стриг?!

— Смотри сам.

Из зеркала на предводителя шнырей смотрит не дед с патлами и кривой бородкой, а моложавый мужчина с аккуратными усами и подусниками.

— Тех, это не я… Слушай, как здорово!

Подключилась кухня:

— Плотник, выглядишь потрясающе.

— Чтобы брился теперь вместе с нами!

— Тех, а мы?

— Прием в порядке живой очереди, кормильцы и поильцы пользуются льготами. А где горячая вода, где ужин, уважаемые?

Парни смеются, затаскивают парящий бак с кипятком, бутыли с водой, бачки и ведерки с ужином. Заливаем воду со стремянки, пробуем…

— Плотник, первым пошел!

Стригу Черпа. Из душевой кабинки доносятся радостные непарламентские выражения. Да, человек наслаждается. Через двадцать минут (молодец, помнит о товарищах) выходит, расплываясь в довольной улыбке.

— Шныри, это непередаваемо! Настоящий душ как ТАМ.

— Черп, вперед!

Работаю ножницами и бритвенными станками, парни по одному занимают кабинку. Вымывшиеся Бак и Уголь убежали за добавочной порцией кипятка.

— Как у нас тут с порядком? Заходи, Полутех, не бойся.

Боров с Солдатом. Отлично!

— Мля, Плотник! Охренеть. Тех, кореш!

— Уважаемый старшина, поберегите эмоции до окончания процедуры. Кстати, как ты называешь моего друга?

— Да порешал я: кореш Теха полудурком быть не может. Полудурки у Лома, в натуре. Он теперь, как твой друган, Полутех. Верно, Полутех?

— Та, спаипо, аонни Поов, имя хоосее.

— Боров, ты реально человек. Не зря тебя народ уважает. Все, Кыш, давай в душ, старшина, занимай место, сюрприз будет.

Как стричь Борова, мне пришло в голову по аналогии с картинкой в журнале. Были и в этом мире морские пираты, один из изображенных на гравюре послужил прототипом. Срезаем жесткие волосы (точно, как щетина на кабане), зачесываем наверх, ровняем. Бородку долой, сбриваем усы, оставляем бакенбарды. Оценить, подправить…

— Черп, не помнишь, где у тебя журнал со статьей про пиратов? Ага, спасибо. Так, старшина, сначала смотри сюда. А теперь в зеркало.

Боров серьезно смотрит, хмурится, выдвигает челюсть. Неужели не понравилось? Нет, заулыбался, доволен.

— Тех, жучара хитрый! Что же ты молчал? Да тебя только за такое надо было с первого дня в шныри брать!

— Сам не знал, старшина. Вон, на братишке потренировался и понял, что умею. А теперь, законник, пожалуйте в душ.

— Старшина Боров, давайте мы вам белье еще постираем?

— Мля, Ложка, а я чистое не взял.

— Есть чистое, ваш размер.

— Путем. Ну, показывай, что у вас за душ.

Подравниваю волосы братишке, сбриваю редкую щетинку. Подсвечивая фонарем, изучаю шишки. Опали совсем, но показались серебристые головки контактов. Кэп говорил, что они с резьбой и вытаскивать нельзя: человек умрет сразу. Он вообще поражался, что братишка живой и пошел на поправку.

— Тех, мне Эт масал, мы не аывали.

— Молодцы, что не забывали. Рэд хороший парень, правда?

— А, Эт хоосий, но Сеант Тех мой атиска.

Братишка… Хороший, добрый, преданный паренек. Глаза заслезились от чувств. Нет, это не слеза. Все ярче и ярче вижу его ауру. Опять приход? Да плевать, скорее смотреть, как у Солдата с головой. Вижу. Ровное свечение разума, яркие мазки чувств. А это что? Три темных полосы с черными точками. Контакты! Провожу ладонями по голове друга, подушечки пальцев колет невидимыми искорками. Чернота немного светлеет, точки бледнеют.

— Хоотно, Тех, олове хоотно.

Наваждение уходит, только стучит в висках, и подрагивают пальцы.

— В голове холодно, братишка?

— Нет, уе не хоотно, хоосо.

— Значит, все нормально. Помоги мне, братишка, волосы собрать. Держи совок, я подметать буду.

Мы успели выбросить состриженные волосы, выплеснуть воду с пеной от бритья и прослушать пару песен по радио, когда из кабинки вышел распаренный довольный Боров.

— С легким паром, старшина!

— Мля, это ты сейчас что сказал, Тех?

Оп-па, а этой фразы здесь не знают.

— С хорошей помывкой!

— А, путем, благодарю, Тех. Плотник, что же ты молчал, что у шнырей такая вещь есть?

— Так ведь не было, старшина Боров. Только вчера поставили.

— Гонишь?

— Отвечаю. Тех недавно слив нашел, детали принес, а вчера мы кабинку собрали.

— Не желаете, старшина, после помывки?

Взяв чашку у Черпа, Боров недоверчиво глянул на содержимое, отхлебнул и аж застонал от удовольствия.

— Мля, потрафили, шныри. Еще есть?

— Только для вас. Поужинаете с нами?

— Нет, Черп. Знал бы, что так дело пойдет — не жрал бы. Но чаю попью.

— Мы быстро с Полутехом помоемся, Боров.

— Не ссы, Тех, подожду, есть что перетереть.

Бак с Углем уже залили остатки воды, занимают место за столом. Показываю Солдату, как пользоваться душем, сажусь с чистой одеждой и полотенцем для него на стул у кабинки. Что это было? В той жизни паранормальных способностей за собой не замечал. Это в той. Вспомнились передачи о переживших клиническую смерть и открывших после нее невероятное. А я, по большому счету, уже дважды умерший. Даже чертов RFID это засек. Интересно, какой тип датчика определяет смерть? Активные считыватели отпадают. Им необходимо питание. Изменение химического состава крови? Нет, ожившие мертвецы — это Голливуд. Температура? Возможно. Сверхминиатюрный датчик на биметаллике или термочувствительная пластмасса. Скорее, первое, с зазором в десять градусов и фиксатором от обратной сработки. М-да, как-то плохо сочетаются сверхсовременные RFID и приемники со схемотехникой девяностых годов. Очень мало знаю об этом мире, расспросы под запретом. Задача: кроме спорта, ежедневно читать журналы. Практика в языке и сбор информации.

Вода перестала шуметь, выглядывает радостный Солдат. Подаю полотенце, потом одежду, отправляю за стол. Так, что мы тут наваяли? Обалденно!