Люди как боги. Книга 2. Вторжение в Персей [litres] - Сергей Александрович Снегов Страница 29

– Не бойся, не укушу! – устало проговорил я и закрыл глаза – сон сковал меня бурно и крепко. Во сне я видел Орлана, а рядом с ним ухмылялся и хихикал Андре – и так подмигивал, словно намекал на известную только нам двоим тайну.

Ромеро, когда я рассказал этот сон, со вздохом сказал, что информации в нем маловато.

2

Порой казалось, что наши тюремщики отсутствуют, – так свободно мы ходили по городу и парку. Зато чуть мы приближались к служебным помещениям, как невесть откуда появлялся сторожевой головоглаз.

В обсервационном зале и днем и ночью было полно наших.

Я часто ломал голову над тем, для чего разрушители пускают нас сюда, раскрывая тем самым тайны укреплений Персея. Петри считал, что это входит в план покорения людей.

– Демонстрируют могущество. Расчет такой: устрашимся и запросим мира на их условиях…

И вправду, им было чем похвастаться. Мы мчались в окружении вражеских кораблей, а за россыпью зеленых огней разворачивалась величественная панорама: наплывала одна, другая звезда, к ним теснились третья и четвертая, и на всех умножители фиксировали планеты, сотни планет, обжитых, индустриализированных, с городами и заводами…

Камагин, штурман старой закалки, заносил в корабельную книгу – имелась у него и такая – все, что открывалось на стереоэкране. Вскоре у него появилась схема пройденного пути, не столь детальная, как составила бы МУМ, но достаточная, чтобы понять, как размещены в пространстве звезды, сколько у каждой планет и что на них обнаружено…

– Нам, безоружным, эти сведения не понадобятся, – сказал я Камагину, очень гордившемуся своим творением. – А если эскадры Аллана прорвутся, корабельные МУМ оценят обстановку точнее.

Камагин посмотрел на меня чуть ли не с сожалением.

– Я составляю не пособие к бою, а основу для размышлений. Меня временами поражает, как беззаботно люди вашего поколения перепоручают машинам все виды умственного труда. Так недолго и способность к мышлению потерять!

Осима был единственным, на кого демонстрация мощи разрушителей не произвела впечатления. Он считал, что все эти дьявольски оснащенные планеты с искусственными лунами и армадами крейсеров – на три четверти мистификация. Нас обманно кружат в одном и том же районе, показывая его с разных сторон.

Меня Осима не убедил. Мы приближались к Оранжевой, а не петляли вокруг нее. Настал день, когда она переместилась на ось полета, нас выворачивало в лоб на нее.

В этот день перед нами появился Орлан, и я совершил неосторожность. На корабле мы почти не видели его, и отвращение при взгляде на его бесстрастную образину понемногу стерлось. К тому же он больше не спрашивал, не надоела ли мне жизнь, не возникал, словно из небытия, а нормально – порхая – приближался. Ромеро называл это так: не появляется, а проявляется.

– Послушай, тюремщик, – сказал я. – Кажется, вы направляетесь к этой звезде, Оранжевой, где расположена крупнейшая ваша стратегическая база?

Он холодно отвел мой вопрос:

– Баз у нас много, и все они могучи. А звезду, которую ты называешь Оранжевой, мы скоро оставим в стороне.

Мне досталось от Ромеро, когда Орлан скрылся.

– Дорогой адмирал, вы бы еще сообщили ему, что эту крупнейшую базу, по вашим предположениям, именуют Третьей и что на ней произошли загадочные неполадки. После этого он, естественно, поинтересовался бы источником вашей информации. Я не удивлюсь, если теперь начнут контролировать даже ваши сны.

– На корабле мне ни разу не снилось ничего путного, пусть контролируют, – отшутился я. Мне самому было неприятно, что я проболтался.

Вскоре Оранжевая сошла с оси полета. Мы двигались мимо нее в центр скопления.

В день катастрофы я находился в лаборатории у Мери.

Она с новым жаром продолжала исследования низших форм жизни. Ей помогал Астр. Теперь, когда все это в прошлом, я считаю, что она использововала наш плен продуктивней, чем все остальные.

– Мы оживим не одну Никелевую, а все эти металлические пустыни, если когда-нибудь они станут доступны для нас, – говорила в тот день Мери. – И наряду с кристаллическими псевдорастениями появятся растения живые. Полюбуйся, Эли, в этой пробирке нет ничего, кроме железа, но в ней уже кипит жизнь.

В этот момент звездолет свела судорогой. Я выбираю самые точные слова. Корабль жестоко сжало, вещи сорвались с мест. Мери выронила пробирку, я налетел на Мери. Одна стена надвинулась на другую, а пол понесся к падающему потолку.

– Мери, что с тобой? – закричал я и попытался поймать ее.

Мери сплющилась в блин, тут же распухла, потом опала до карлика. Тольно в кривых зеркалах можно увидеть подобные фигуры. Вероятно, мой вид был не лучше. Мери отшатнулась, когда я наконец схватил ее за руку.

Спустя минуту вещи обрели нормальные размеры, но «Волопас» продолжал содрогаться каждой переборкой, он весь был наполнен гулом потревоженных механизмов.

– В обсервационный зал! – крикнул я Мери. – Проклятые разрушители устроили новую подлость.

На улице я чуть не столкнулся с пробегавшим Орланом. На этот раз он был без эскорта, и по его виду было понятно, что подлость устроили не разрушители. Я схватил его за плечо.

– Что случилось? Вы задумали погубить корабль?

Орлан молча вырывался. Я с ликованием почувствовал, что у него не хватает сил отбросить меня. Когда у разрушителей отказывает чертовщина технических средств – все эти гравитационные поля, закрученные пространственные оболочки, электрические разряды и ослепляющий свет, – с каждым может справиться земной мальчишка.

– Пусти! – хрипел полузадушенный Орлан. – Мы все погибнем, если не пустишь!

Мери дернула меня за руку. На улицу высыпали тревожно пересвечивающиеся перископами головоглазы. Я выпустил разрушителя. Орлан унесся такими стремительными скачками, что казалось, будто по узкой улице в затылок друг другу скачут несколько разрушителей.

В обсервационном зале в меня ударил истошный крик Камагина:

– Адмирал, нас засасывает на Оранжевую!

3

Вокруг нас исчезала Вселенная.

Три четверти звезд скопления пропали, остальные на глазах тускнели. О внешних светилах, величественном нагромождении ядра Галактики, и говорить не приходилось: там, где недавно неясно, небесной пудрой, светились бесчисленные миры, не было ровным счетом ничего – черная пустота, и только.

– Забавное происшествие! – сказал Осима. Энергичный капитан, похоже, уже прикидывал, какую выгоду можно извлечь из этой ситуации.

Оранжевая не светилась, а пылала, жгуче-яркая, резкая, как вспышка – непрерывно длящаяся вспышка! Мы неслись в ее сторону, это было очевидно.

– Вам это зрелище ничего не напоминает, Осима? – спросил я, усмехаясь.

– Конечно, адмирал! Точно так же нас сносило и на Угрожающую.

– Скоро не будет ни одной звезды, – задумчиво сказал Ромеро. – Интересный мир! Вам не снилось чего-либо похожего, Эли?

Звезды продолжали тускнеть,