Земля - Евгений Аверьянов Страница 3

И всё равно стояли. Никто не побежал вниз, в подвалы. Хороший знак для города, который ещё недавно трясся от одного слова «родовые».

Я чувствовал, как стена под ногами теплеет. Не от солнца — от рун. Камень словно просыпался: тонкая вибрация, ленивое шевеление силы, готовой подняться на поверхность. Где-то справа ругнулся один из магов, неудачно состыковавший амулет с гнездом, — Илья уже был там, рявкнул, поправил, и ругательство сменилось сжатым «есть».

Воздух вокруг тоже менялся. Тяжелел, набирал плотность, звуки стали приглушённее. Армия там, за линией поля, шумела, бряцала, перестраивалась, но до нас доносился уже не обычный гул, а как через стекло. Город съёживался внутрь себя, собирался в кулак.

— Узлы готовы, — долетел до меня голос Ильи. Он стоял чуть ниже, на боковой площадке, но мы уже давно научились слышать друг друга без крика — то ли привычка, то ли магия помогала.

Я чуть наклонил голову в знак, что услышал. Пальцами провёл по внутренней сетке, как музыкант по струнам — и сеть ответила. Никаких слов, только ощущение: «здесь — крепко, здесь — стабильно, здесь — держится на соплях, но мы это уже залатали».

Совсем рядом в камне загорелись первые тонкие линии, побежали вдоль кладки, словно кто-то пролил жидкий свет. Купол ждал моей команды, не наглея. За это я его уважал больше, чем половину людей, которые считали себя властителями.

Внизу, у основания стены, кто-то нервно прокашлялся. До слуха донеслись обрывки фраз:

— …ты раньше такой массы видел?..

— …говорили, что Черновы уже всю степь сожрали…

— …да заткнись ты, сейчас не время.

Одновременно с этим, чуть дальше по стене, кто-то хмыкнул:

— Ну и чё, такие же люди. Только коней жалко.

Контраст был красивый: отточенная оборона, чертежи, руны, связки команд, — и поверх этого живая, человеческая дрожь. Не паника, нет. Скорее, осознание, что сегодня всё будет по-настоящему. Учения закончились.

Я провёл взглядом по полю ещё раз, медленно. Кавалерия перекатывалась к флангам, как тёмные волны. В центре сгущалась пехота, щиты, поднятые в одну линию, копья торчали густым частоколом. Между рядами шли люди с барабанами и трубами — да-да, кто-то там до сих пор верил в музыку как в часть войны. Маги стояли отдельными островками, каждый — в свой фигуре, с мешками, жезлами, амулетами. Я отчётливо видел, как одна из групп начинала вырисовывать в воздухе большие знаки — ритуальщики.

Их линия была слишком ровной. Слишком «книжной». Так ставят войска те, кто уверен, что против них — либо хаос, либо слабо организованная оборона. Они шли, как на показательное выступление. В моей голове всплыло сравнение с парадом — только без зрителей и блестящих сапог.

— Красиво, — пробормотал я, больше себе. — Жалко, что бессмысленно.

Саню я представил неожиданно просто. Без большой речи, без «если бы ты сейчас видел». Просто мелькнуло: «Должен был видеть. Это твоё не меньше, чем моё». И сразу после — тупая, короткая мысль: «Не успел».

Злость не вспыхнула, как обычно. Не подскочила огнём в груди. Напротив — расползлась вниз, в ноги, в руки, стала тяжёлой, как мокрый плащ. Не отравляла, а придавливала к земле, не давая улететь в истерику.

Глава 2

Я вдохнул, чувствуя, как вместе с воздухом в меня втягивается сетка города. Рунные контуры, линии узлов, накопители, все эти штуки, которыми Илья возился ночами, вдруг ощутимо легли в сознание. Не кусками картинок, а цельной структурой. Я мог показать пальцем на любой участок стены — и уже знал, выдержит он дополнительную нагрузку или нет.

— Илья, — тихо сказал я, не оборачиваясь.

— Здесь, — сразу откликнулся он.

— По сигналу поднимай купол полностью. Не на тренировочный, а на боевой режим. С запасом. Город это переживёт?

Он отрывисто фыркнул:

— Город переживёт. Если что-то и сдохнет, то мы раньше. Узлы держат тройной запас. Я, между прочим, не просто так седеть начал.

— Тогда поднимай, как только дам команду.

Я почувствовал, как по сети пробежал лёгкий смешок — не его, конечно, но отголосок состояния. Илья никогда не признавался, что кайфует от работы с такой мощностью, но сеть его стук в ответ выдавала.

Враг тем временем занимал позиции.

Кавалерия вытянулась в две дуги по бокам, создавая широкие «клешни». Пехота остановилась на расстоянии, с которого можно было вести прицельный обстрел и в то же время не подставляться под внезапную вылазку. Маги сделали шаг вперёд от своих рядов. Ритуальная группа в центре уже почти закончила рисунок: над ними висел полупрозрачный знак, как смазанный символ солнца, вплетённый в сложный круг.

Я видел, как командиры Черновых перекидываются жестами, поднимают клинки, тычут жезлами в нашу сторону. Они были далеко, но даже отсюда читалось — уверенность. Они ожидали сопротивления, но не верили, что этот город способен их реально остановить. В их картине мира Черновы всегда были силой, а мы — теми, кто либо под ногами, либо в лучшем случае за спиной.

— Ну-ну, — сказал я тихо, чувствуя, как прожилки света под моими подошвами загораются ярче.

Купол рванулся вверх по команде. Не от слов — от мыслительного импульса. В одну секунду над стенами прорезалась тонкая золотистая линия, поднялась, расширяясь, и замкнулась над городом полупрозрачным куполом. Внутри стало немного темнее, но одновременно — спокойнее: чужая магия теперь должна была идти через фильтр.

На южной стороне поля ритуальная печать вспыхнула громче. Маги Черновых вскинули руки, закрепляя узел. Первая «артиллерийская» заготовка была почти готова.

Я выпрямился, расправил плечи, словно разминался перед обычной дракой, и ощутил, как по позвоночнику пробежала волна силы. Не бешеный, рвущий поток, как бывало раньше, когда я сорвался в ярость, а плотный, собранный. Как горная река, втиснутая в узкий каменный коридор.

— Ладно, — сказал я уже совсем тихо, больше самому себе. — Давайте посмотрим, чему вас учили.

Ритуальная группа на том краю поля одновременно ударила в центр своей печати.

Я был готов.

Я почувствовал начало залпа ещё до того, как он стал видимым.

Воздух перед армией Черновых дрогнул — так дергается поверхность озера перед тем, как всплывает что-то большое. На миг всё вокруг будто втянуло дыхание.

А потом выдохнуло.

Из земли перед передовыми рядами выстрелили десятки каменных копий — длинные, острые, с рваными кромками. Они летели не ровно, как арбалетные стрелы, — их кидало в