Владимир Михайлов - Королевы Маргины Страница 30

– Заявляйте. Если корабль имеет сертификат исправности и экипаж укомплектован…

– На этом корабле все и всегда в порядке. Он не раз стартовал отсюда и возвращался без происшествий. Итак – действуйте, а мы отправляемся на посадку.

– Спокойного пространства!

Большой транспортно-пассажирский сопространственник стартовал в ноль четыре часа пятнадцать минут по местному времени Неро.

Галакт-яхта «Амора» получила разрешение стартовать через час после предыдущего: по правилам, такой промежуток должен был существовать между стартами кораблей, чей путь пролегает в одном и том же направлении.

Стартовавший первым транспорт, естественно, первым и пошел на разгон и первым же ушел в прыжок, исчезнув, как и полагалось, разом со всех экранов.

Яхта проделала те же маневры через сорок пять минут, но сразу же отстала намного, проиграв многие часы за счет более медленного предпрыжкового разгона. И отставала все больше и больше. Поэтому на транспорте не стали уделять ей особого внимания, приняв совпадение их трасс за одну из таких случайностей, которыми и пространство, и Простор достаточно богаты.

И тот, и другой корабль следовали в таком порядке до предвыходной стадии. Но незадолго до возвращения из Простора в нормальное пространство яхта – на последнем узле сопространственных силовых линий – внезапно изменила курс на перпендикулярный. Таким образом, если у кого-то на транспорте и возникли подозрения относительно яхты, то теперь они развеялись окончательно.

Транспорт спокойно, без происшествий вышел в пространство, затратил еще восемнадцать часов на то, чтобы, плавно затормаживаясь, лечь на околопланетную орбиту, запросил разрешения на посадку и благополучно опустился на единственном космодроме, где его с нетерпением ожидали.

Что же касается яхты, то она несколько задержалась в Просторе – время понадобилось, чтобы вернуться на нужный курс. Но был у этой задержки и еще один повод: сейчас планета была обращена к той части пространства, в которой и произошел выход яхты из Простора, своей «дикой» стороной, а не той, где существовали разработки и обитали люди. Это вынудило кораблик предпринять дополнительные маневры, чтобы совершить посадку на подходящем ровном местечке достаточно далеко от цивилизации, оставшись незамеченным. Это оказалось не сложно еще и потому, что наблюдение за пространством с поверхности практически прекратилось после того, как ожидавшийся корабль сел. Других гостей тут не ждали. Быть может – напрасно.

Прилетевший транспорт задержался бы тут не менее чем на неделю, если бы встал под погрузку. Но база по известным причинам сейчас не располагала продуктом. И поэтому транспорт стартовал уже через несколько часов, направляясь к мирам, где его ожидали очередные фрахты.

Задерживаться ему никак не следовало: до начала штормового сезона в Просторе оставалось все меньше времени. А в эту пору ни один уважающий себя судоводитель ни за какие пироги и носа не высунет в пространство. Да и не уважающий себя тоже рисковать не станет. Впрочем, с такими нам встречаться никогда не приходилось, так что все это лишь догадки, теория.

6

Маргина, 15 меркурия 127 года

Зора открыла глаза – медленно, с усилием подняла тяжелые, трудно повинующиеся веки. Было сумрачно и прохладно, и от этого ощущения по телу прошла легкая, противная дрожь. Тело словно не желало подчиняться ей, как будто было оно чужим, незнакомым; голова, напротив, показалась невесомой, словно бы наполнял ее какой-то легкий газ – гелий, или водород, или какие еще они там бывают. Мыслей не было, одни лишь их обломки, без начал и концов. Выглядывали и прятались, словно мыши в норках, вопросы – самые простые, элементарные: где? как? почему? зачем?.. И над всем этим – одно четкое ощущение: все не так. И еще: что-то потеряно. Очень важное. Необходимое для жизни. Не сама ли жизнь ушла, не попрощавшись?

Зора медленно перевела взгляд – влево, вправо. Глаза казались огромными, как бильярдные шары, очень неудобными в обращении. Но все же свое назначение выполняли: воспринимали окружающее, хотя объяснить его и не могли.

Четыре тесных стены, низкий-низкий потолок. На нем – слабо светящийся плафон, свет какой-то дрожащий или, может быть, подмигивающий не столько весело, сколько с ехидцей: «Ну вот, допрыгалась, девочка, теперь ничего не поделаешь, заварила кашку – расхлебывай!» Зора только шмыгнула носом: на такие заявления или предупреждения она когда-то отвечала уверенно, даже нахально: поглядим, мол, кого отсюда вынесут первым… Но на сей раз промолчала даже мысленно, сейчас надо было как-то определиться, прежде чем реагировать на любое ощущение или событие. Так, что еще имеем в наличии? Немногое. Что-то, на чем лежим, – узковатое, жестковатое, но для лежания более или менее пригодное. Дальше – столик, два стула, двустворчатый шкаф у стены напротив – при взгляде на него почему-то сразу становилось ясно, что он металлический, холодный, неуютный. И маленькое зеркальце на стене, форматом не больше листка писчей бумаги. Еще что? А ничего. Разве что дверь – единственная. Никаких удобств, даже умывальника не было, не говоря уже о прочих устройствах.

Это последнее наблюдение, сколь ни странно, заставило ее вздохнуть с некоторым облегчением: значит, это все-таки не камера. Хотя по антуражу сильно ее напоминает. А раз так, то отсюда можно будет и выйти. Прямо сейчас. Потому что дикая тоска по информации, если ее не удовлетворить немедленно, может просто свести с ума.

Зора оказалась способной на несложное умозаключение: чтобы выйти, надо встать. Подняться с того, на чем лежишь. Откинуть то, что тебя накрывает: грубое, достаточно тонкое одеяльце, о котором почему-то сразу сложилось убеждение, что оно казенное – хотя до сих пор в жизни ей с казенным имуществом сталкиваться не приходилось, но именно таким оно, по мнению Зоры, и должно было быть. Освободившись от него, Зора убедилась в том, что лежит она в собственной одежде – в той самой, в которой ее забрали из дома, держали в Доме признаний, потом… Потом?

Похоже, память стала понемногу возвращаться. Дело об убийстве Рика. Да, был же на свете Рик! Это очень важно, очень. Дом признаний – он был потом. Ну, дальше? Ага: вызнаватель Смирс. Уже, как говорится, совсем горячо. Вспомнилось даже, как он выглядел. Добрый человек (она невольно усмехнулась такому определению). С ним она ехала… Тут что-то оставалось еще непонятным, но она точно ехала с ним, потом он на дороге познакомил ее с какими-то другими людьми – зачем?

Информация – как вода: если есть хоть маленькая дырочка, она ее найдет и воспользуется ею, а уж однажды просочившись – станет размывать, расширять, литься все более тугой, сильной струей…

Так получилось и на этот раз. Вспоминалось все быстрее: дело, обещавшее жестокий приговор, согласие Смирса устроить ей побег – с намерением укрыть ее в надежном, очень надежном месте и скрывать до той поры, пока дело так или иначе не затихнет, а уж тогда вернуть к полноценной жизни. У нее, правда, относительно будущего были и другие, свои соображения, однако о них она распространяться не стала. Да, значит, потом – дорога и машина, остановка, новые люди, знакомство. Смирс – с ним оставалась какая-то неясность, что-то еще было с ним связано, какое-то последнее воспоминание, но какое именно – пока непонятно, похоже, что подсознание не желало вытаскивать это на свет божий. Итак, Зора пересела в другую машину, большую, и там…

Все. На этом информацию о происходившем как отрубило. Ни мысли, ни картинки. Машина – и пробуждение непонятно где, несколько минут тому назад.

Выходит, тут и было то место, где она должна была скрыться до лучших времен? Судя по обстановке, это в самом деле могло оказаться глушью неимоверной, такой, где никто никогда никого искать не станет.

Вывод позволял несколько примириться с убогостью окружающего. Однако пока все оставалось лишь на уровне предположений, в которых предстояло еще убедиться.

А для этого – встать и выйти.

Зора сделала попытку. Тело, похоже, заржавело до последнего – именно такое сравнение у нее возникло. Канистру бы с маслом; но она в обстановку не входила, пришлось воспользоваться лишь своими внутренними ресурсами. Села, спустила ноги на пол, холодный до дрожи. С трудом нагнулась. К счастью, ее туфли оказались здесь. На высоченном каблучке, они не очень-то гармонировали с обстановкой, знать бы заранее – еще дома обулась бы более практично. Но об этом думать не стоило, как и вообще обо всем упущенном и потерянном. Не стоит ругать себя за что-то: не надо отбивать хлеб у тех, кто сделает это с большим удовольствием.

И все же – Рик, бедняга, если бы ты мог сейчас оказаться тут – насколько легче бы стало…

Теперь – встать. Собрать все в один кулак, крепко стиснуть пальцы, чтобы ничего не просочилось сквозь них, не упало, не потерялось. Последовательность действий: надеть туфли. Убедиться в том, что ноги более или менее твердо стоят на полу. Опереться руками о койку – или топчан, все равно. И медленно, чтобы не потерять равновесия, оторваться от плоскости. Нелегко. Никогда не приходилось так ощущать свой вес, не такой уж большой, нормальный – но не самый легкий. Помедлить немного перед тем, как оторвать руки от опоры и распрямиться. Так, так… Разгибаться медленно, осторожно. Как там наш вестибуляр? Работает; к счастью, легкое головокружение, на миг испугавшее Зору, быстро прошло. Да, стоило бы знать – чем это они ее напичкали, чем-то сильнодействующим, быстрым – хочется надеяться, что без серьезных последствий. Так. Широко раскинуть руки для баланса. Перенести вес на левую ногу. А правую осторожно приподнять, оторвать от пола и перенести вперед. Получилось, получилось! Первый шаг, говорят, самый трудный, и вот он сделан. Ура. Теперь – второй шаг, еще ближе к двери…