Сергей Волков - Твой демон зла. Поединок Страница 31

Недовольно ворча, омоновцы подобрали своего товарища и ушли за ворота. Командир повернулся ко мне:

– Обычно мы не прощаем тех, кто нас задевает! Имейте в виду! А что касается жестких мер при задержании – так это просто тактика упреждающего удара, не более! Прощайте, надеюсь, больше не свидимся!

Он сбежал с крыльца и легкой, упругой походкой вышел за ворота. Я проводил омоновца взглядом, сел на ступеньки крыльца, дрожащей рукой достал сигарету, закурил и сплюнул в снег. Мне хотелось плакать от обиды – явное несовершенство мира вновь проявило свое жестокое мурло, оставив свой отпечаток на моем теле и, что важнее и серьезнее, душе.

– Что, Сергей Степанович, не сладко? – мягко спросил Хосы, присев на корточки рядом, и наблюдая за мной со стороны: – Надо уметь принимать такие внезапные удары…

– Да пошел ты! – рявкнул я, отшвыривая сигарету и переходя от полноты чувств на «ты»: – Глаза! Ты бы видел, какие у этого ублюдка были глаза, когда он меня бил! Как у кабана во время случки! Он, наверное, кончил в тот момент, когда долбил меня в живот, сука!

– Успокойся, Сергей Степанович! – резко бросил Хосы, вставая: – Таких людей ты в своей жизни встретишь еще не мало, так научись не просто бороться, а – не встречаться с ними!

– Легко сказать – научись… – буркнул я, остывая, потом тихо сказал: – Извините, Руслан Кимович!.. Я сорвался, нервы ни к черту! Что вы сказали их командиру? Ну, почему все это вдруг кончилось?

Хосы улыбнулся, подмигнул подошедшему Борису:

– Минимум ума, максимум смекалки! Я взял себя в заложники!

– То есть? – удивился Я.

– Когда омоновцы ввалились во двор и начали вас, опешивших, ломать, я прихватил Лену и отступил в дом. Надо отдать им должное – они вошли буквально следом за мной, но было поздно – я успел достать пистолет и приставить его к виску. Тем самым у меня появилось возможность начать разговор с их командиром, в процессе которого я его убедил связаться еще раз с руководством и все уточнить. Это был наш единственный шанс, учитывая, что Урусов выполнил свое обещание уладить это дело. Оказалось – выполнил, буквально за двадцать минут до нашего захвата! Омоновцам еще не успели передать, что операция отменяется. А вообще-то они сидели тут, вокруг, с утра вчерашнего дня – параллельно с ребятами Урусова. Только те были в доме, а эти – снаружи! Ну, а когда все выяснилось, я показал омоновцам документы – у них были претензии в плане оружия, и все. Что я еще могу сказать: хорошо, что никого не убили, не покалечили – методы работы у них действительно зверские!..

Мы еще посидели на крыльце, обсуждая удачно закончившуюся передрягу, потом пошли в дом. Лена, с трясущимися губами, молча накрывала на стол, потом утянула Бориса в соседнюю комнату. Проговорили они там не долго, но вернулся Епифанов назад сильно расстроенным.

Молча поели. Потом зашел разговор о деле. Борис первым поинтересовался:

– Ну что, куда вы дальше-то? Есть идеи?

Я кивнул, повернулся к Борису:

– Борька, я уже говорил тебе по телефону – нам срочно нужны карты! Архангельская, Вологодская, Костромская области! Может быть, даже Коми!

Борис минуту поколебался, потом решительно тряхнул головой:

– А… ладно! Пошли!

Мы вслед за хозяином вышли из дому, по залитому солнцем двору, хлюпая талой водой, подошли к большому каменному сараю за домом. Борис отпер дверь, шагнул в темноту, через некоторое время послышался скрип отворяемой крышки погреба, и раздался голос Бориса:

– Мужики, сюда!

Следом за Борисом мы с Хосы спустились по железным ступеням в очень глубокий, сухой и холодный погреб. Вспыхнула лампочка, осветив сложенные из бутового камня стены, паутину в углах, и огромные дюралевые ящики, много ящиков, стоявших вдоль стен, словно бы в каком-то госхране.

– Ни чего себе! – удивленно присвистнул я: – Как у Скупого рыцаря! А что, это все… – я обвел рукой ящики: – Это все – карты?

Борис помотал головой:

– Нет, конечно! Тут много… разного. Эти ящики мой дед, генерал-танкист, после войны привез из Германии. Тогда многие высшие офицеры пригоняли на родину чуть не эшелоны с барахлом – после сорок пятого года наша армия еще несколько лет стояла в Германии, и офицерство жило в особняках всяких саксонских баронов и прочих баварских герцогов. Когда пришло время уезжать, то оставляли только стены – все остальное, в качестве контрибуции, вывозилось в союз. Ну, и дед тоже постарался. А когда приехал сюда, через год буквально – умер. Причем, по-моему, не сам… Был сорок восьмой, очередная волна репрессий. Бабушка говорила, если бы дед не… скончался, его бы арестовали! Семье пришлось выживать, все немецкое барахлишко, а там были, между прочим, очень ценные вещи, антиквариат, картины, мебель – все продали за бесценок. Бабушке надо было поднимать троих сыновей. Остались только ящики, вот эти. Они валялись в сарае, а уж потом я приспособил их для своих нужд – они дюралевые, склепаны на заводе «Мессершмидта», практически не гниют, не портятся – идеальная тара для хранения чего угодно! Серега, помоги мне снять вот этот, верхний…

Я ухватился за холодную ручку ящика, вдвоем с Борисом мы поставили его на мощеный бетонной плиткой пол. Борис поковырялся в замочке, с лязгом отворил крышку:

– Вот тут – весь север Европейской части России. Только смотреть все это придется тут!

– Почему? – удивился я.

– Кажется, я догадываюсь, почему! – улыбнулся Хосы, перебирая сложенные пестрые карты-миллиметровки: – Борис! Такие карты в мою бытность командиром батальона шли под грифом «Совершенно секретно»! Это военная топография, созданная на основе спутниковых фотографий и инструментальных съемок военных топографов! Сейчас-то они такой уж бешеной секретности не требуют – в Генштабе, в ГРУ и прочих заинтересованных ведомствах есть компьютерные карты, да и спутники теперь позволяют рассматривать земную поверхность и днем, и ночью, но все равно – ФСБ с радостью «обратало» бы вас, как шпиона, попадись им ЭТО в руки!

Борис лишь угрюмо кивнул, закурил, присев на один из ящиков.

Сидя на корточках, я разворачивал карты, шаря глазами по мелким буквам названий деревень, дорог, ориентиров, рек, оврагов. На картах были отмечены не только отдельно стоящие деревья – даже крупные камни! А уж малейшие понижения или повышения рельефа указывались со скрупулезной точностью.

Карты были огромными по величине – квадрат десять на десять километров на местности соответствовал бумажному полотнищу величиной с небольшой парус. Определить с ходу, какая это область, где тут что и как, неподготовленному человеку было очень трудно. Я крутил бумажные листы и так, и эдак, читал названия, искал следующие листы, в глазах рябило от всех этих «Забугоровок, Покровских, Советских, им. Ленина», но никаких Комоляк мне не попадалось.

– Что ж ты, Сергей Степанович, так на запад уклонился? – раздался вдруг над ухом голос Хосы. Руслан Кимович вгляделся в рассматриваемую мною карту, и хмыкнул:

– Следующий западный лист – пригороды Новгорода Великого! Не туда заехал. Давай-ка вот что – ты покури, а я сам тряхну стариной – помню, была у меня по «воентопу» в Академии пятерка…

Я отложил лист карты, встал, прошелся по подземелью, разминая ноги, потом присел на ящик рядом с флегматичным Борисом, достал сигарету. Борис посмотрел на меня, потом вопросительно кивнул в сторону склонившегося над картами Хосы. Я понял это, как вопрос: «Ему можно доверять?», и тут же утвердительно кивнул, успокаивая Бориса.

Кивнул, а сам задумался: «Так ли уж хорошо я знаю Хосы, чтобы доверять ему Борькины тайны? Наверняка, в этих немецких ящиках у хозяйственного Бориса припрятаны очень занятные штуковины! Хотя… Руслан Кимович сделал для меня столько, что после этого всего не верить ему с моей стороны… подло? Или – гнусно? Короче говоря, кроме Хосы, мне все равно никто не поможет. А уж что там будет потом, посмотрим».

– Есть! – вдруг прозвучал в тишине голос Хосы: – Вот они, Комоляки! Далековато, однако!

Руслан Кимович ловко расстелил по полу полотнища карт, быстро складывая и разворачивая нужные. Мы с Борисом подошли ближе и в буквальном смысле склонились над бескрайними просторами России…

На бумаге зеленели сплошные, и судя по всему, совершенно дикие леса. Квартальные просеки лесоустроителей, работавших в южной части леса, лишь чуть-чуть продвинулись в глубь чащоб. Больше в округе не было никаких признаков цивилизации, только на востоке этого района проходила железная дорога Москва-Архангельск, связывавшая лежащий севернее поселок, или даже скорее, большое село Вожега с остальным миром.

На западе, в полутора сотнях километров лежало Белое озеро. На юге, опять же в полутора сотнях километров – Кубенское озеро и Северо-Двинский канал. И все – ни деревушки, ни поселка. Только прямо посредине лесов на карте значилось: «Комолякская горка. Высота „Комоляки“. 131 м. над у.м.»