Короткий путь - Михаил Антонов Страница 33

К одному из причалов пришвартовался небольшой, но изящный корабль под чужеземным флагом. Едва сходни коснулись камня, по ним, легко переступая, сошёл молодой человек.

Он был... заметен. Очень заметен. Одетый в роскошный камзол тёмно-синего бархата с золотыми пуговицами, белоснежную рубашку с пышными кружевными манжетами и воротником, узкие брюки из тонкого сукна и блестящие лаковые туфли с пряжками. Голову его украшала шляпа с широкими полями, из-под которых выбивались светлые, слегка завитые локоны, а с тульи ниспадало страусиное перо, закреплённое крупной золотой брошью с рубином.

Лицо у него было приветливое, открытое, с лёгкой, чуть рассеянной улыбкой. Глаза — светло-голубые, почти прозрачные, смотрели на окружающий мир с интересом и некоторым превосходством, свойственным людям, привыкшим к богатству и вниманию.

Он уверенно прошёл к таможенной будке, где скучающий чиновник тут же подобрался при виде такого клиента.

— Добрый день, любезный, — молодой человек говорил с лёгким, приятным акцентом, но вполне чисто. — Меня зовут Филипп фон Хохберг, я дворянин из далёкой северной страны, путешествую по восточным землям из любопытства и для расширения кругозора. Не подскажете ли приличную гостиницу в вашем прекрасном городе?

Чиновник, польщённый таким обращением, расплылся в улыбке.

— О, уважаемый господин, для такого достойного путешественника у меня есть отличная рекомендация! Гостиница «Золотой Павлин» на улице Торговой — лучшие комнаты, отличная кухня, прислуга говорит на нескольких языках. Сейчас я вызову носильщика для ваших вещей...

— Благодарю, носильщик не потребуется, — мягко остановил его молодой человек. — Мои вещи... немногочисленны. Я путешествую налегке.

Он кивнул на прощание и, не оглядываясь, направился в сторону города, сверкая лаковыми туфлями.

Гостиница «Золотой Павлин» оказалась именно такой, как описывал чиновник. Двухэтажное здание из светлого камня с резными деревянными балконами, увитыми плющом. В холле — мраморный пол, тяжёлые бархатные портьеры, вежливые слуги.

Филипп фон Хохберг снял лучший номер. Комната оказалась просторной и роскошной: высокая кровать под балдахином, резная мебель из тёмного дерева, на стенах — шёлковые обои с растительным узором, на полу — мягкий ковёр ручной работы. Широкое окно выходило на тихую улицу. Отдельно стоял стол, накрытый белой скатертью, с серебряными канделябрами.

Молодой человек просто присел у окна, глядя на заходящее солнце и о чём-то напряжённо размышляя. Взгляд его, такой открытый и приветливый днём, сейчас стал холодным, расчётливым, почти безжизненным.

Он дождался, когда за окном окончательно стемнеет. Поправил шляпу, проверил, удобно ли лежит в кармане камзола небольшой кинжал с инкрустированной рукоятью, и вышел из гостиницы.

Он шёл без цели, просто углубляясь в лабиринт узких улочек, удаляясь от центра. Здесь, в портовых кварталах, ночь вступала в свои права особенно явно. Фонари встречались редко, и вскоре молодой человек оказался в кромешной темноте. Идеально.

Он остановился, прислушиваясь. Где-то вдали слышались пьяные крики, женский смех, лязг железа. Но здесь, в этом переулке, было тихо. Слишком тихо для такого оживлённого района.

И он знал, что его ждут.

— Эй, господин! — раздался из темноты грубый голос. — Вы, кажется, кое-что потеряли.

Из тени выступили трое. Крепкие мужчины в потрёпанной одежде, с небритыми лицами и недобрыми усмешками. В руках одного поблёскивал нож, двое других сжимали дубинки.

— О, спасибо, что заметили, — голос Филиппа звучал удивлённо и даже благодарно. — И что же я потерял?

— Ты потерял свою жизнь, — осклабился тот, что с ножом, и троица ринулась вперёд.

Первый, с ножом, замахнулся для удара. Филипп мягко, почти ласково, коснулся его запястья.

Грабитель замер.

Не остановился — именно замер, как статуя. Его глаза расширились от ужаса, рот открылся в беззвучном крике, но ни один мускул больше не слушался его.

Второй, с дубиной, налетел следом. Филипп коснулся и его — легонько, почти невесомо, пальцами свободной руки.

И этот застыл, замер в неестественной позе.

Третий, бежавший чуть позади, резко остановился. Он увидел, как двое его товарищей замерли на месте, как по команде, и по их лицам пробежала судорога. Из их тел начало уходить что-то... жизненное. Кожа стремительно бледнела, глаза вваливались, тела худели прямо на глазах, превращаясь в высушенные мумии.

— Мать твою... — выдохнул третий и, развернувшись, бросился наутёк.

Он был быстр, но Филипп оказался быстрее. Рывок — нечеловеческий, неестественно быстрый — и он уже стоял перед беглецом, преграждая путь. Рука сомкнулась на горле грабителя, и Филипп с лёгкостью приподнял его в воздух.

— Куда же ты, милый? — ласково спросил он. — Мы же только начали знакомиться.

Грабитель дёргался, пытался вырваться, бил по руке своими кулачищами, но хватка была стальной. А потом из него тоже начало уходить... всё. Жизнь, сила, кровь — всё стремительно покидало тело, перетекая в того, кто держал его за горло.

Минута — и на мостовую упала высушенная, сморщенная фигурка, отдалённо напоминающая человека.

Филипп отряхнул руки, поправил шляпу, которая чуть сбилась во время рывка, и с удовлетворённой улыбкой оглядел дело рук своих. Три тела — три высушенных трупа.

— Отличный ужин, — пробормотал он себе под нос. — Прямо как в лучших домах.

Он развернулся и неспешной, прогулочной походкой направился обратно в гостиницу «Золотой Павлин». Поднялся в свой номер, повесил камзол на плечики, поставил шляпу на специальную подставку и довольно улыбнулся.

— Аппетит просто зверский, — сказал он сам себе, падая на роскошную кровать и закрывая глаза. — Завтра надо будет повторить.

Молодой человек проснулся в том же самом виде, в котором и лёг на роскошную кровать гостиницы «Золотой Павлин». Даже шляпа с пером всё ещё покоилась на подставке у зеркала, а камзол аккуратно висел на плечиках — он не притрагивался к ним с вечера.

Он сел на кровати, потянулся, чувствуя приятную тяжесть в теле после вчерашнего... ужина. Светлые локоны растрепались, но это нисколько его не заботило. Всё внимание было приковано к запястьям.

Медленно, с предвкушением, он подтянул кружевные манжеты рубашки, обнажая руки.

На каждом запястье красовалось по магическому браслету — тонкие, искусно выполненные обручи из тёмного металла, в которые были вправлены камни-накопители. По пять на каждой руке, итого десять.

Он внимательно осмотрел их. На левом запястье первый камень — тёмно-красный гранат — горел ровным, насыщенным огнём, полностью заполненный. Остальные девять едва мерцали, почти пустые, лишь на самом