Ведьмак из Большого Киева. Матадор - Владимир Николаевич Васильев Страница 37

– Что? – с ехидцей поинтересовался дед. – Ничего не вынюхали? Пришлось идти на поклон к старому Корнею?

Ламберт легонько пихнул локтем Геральта, и тот охотно уступил инициативу – пусть охмуряет техников, а тем временем можно наблюдать, слушать и запоминать, не отвлекаясь на выдумывание реплик.

– Да вот, зашли, – Ламберт всплеснул руками. – Поможете?

– Неужели всемогущим и блистательным ведьмакам, героям и убийцам, понадобилась моя скромная помощь? – продолжал ехидничать дед.

– А чего? – Ламберт по-прежнему оставался спокойным и доброжелательным, но где-то на заднем плане все-таки угадывалась в его голосе некоторая снисходительность. – Помощь всем бывает нужна. Кто лучше всех знает механические тайны комбината? Конечно же, местные техники!

– Вот всегда так, – печально констатировал старик. – Как все хорошо и тихо – так вали отсюда, ветхая развалина, погрузке мешаешь. А как что стрясется – помоги, о мудрый Корней, беда у нас!

– Чего, не чтут знания и науку местные? – посочувствовал Ламберт.

– Ой не чтут! Еды нормальной не допросишься! На директорский этаж меня и пускать перестали. Вот нехай теперь и разбираются со своими бедами сами! Шельмы столичные!

Под шельмами столичными (древнее, кстати, словечко, столицей в незапамятные времена называли Центр) техник, вне всякого сомнения, подразумевал руководство комбината.

– Вы что-нибудь знаете о произошедшем? – спросил Ламберт прежним тоном.

Второй техник тихонько спустился со стремянки. В каждой руке он держал по книге. Шагнув с нижней ступени на ковер, он бочком скользнул в сторону и замер в тени между стеллажами, молча вслушиваясь в разговор.

– О произошедшем когда? – уточнил пожилой.

– Ну, например, сегодня, – невозмутимо ответил Ламберт.

– А что сегодня произошло? – удивился техник. – Что опять стряслось?

Геральт не удержался и хмыкнул, но в беседу вступать не торопился.

– Сегодня кто-то или что-то пустило ко дну плавкран, буксир и водолазную базу, – сообщил Ламберт буднично. – Не приходится сомневаться: это те же твари, которые пугают и топят баржи и которые недавно отправили на дно ваших спасателей. Вы не знаете – что это за твари? Где они прячутся?

– Да какие тут твари, ядри его? – насупился дед внезапно. – Баржи потонули оттого, что сунулись все одновременно в узкий пролив. Столкнулись, вот и потонули. Спасатели – те были все как один пьяницы. А чего сегодня эти балбесы наворотили, не знаю, не видел.

– И все же, – продолжал настаивать Ламберт. – Не может быть, чтобы вы, умудренный годами и опытный техник, не заметили ничего странного. На любом заводе всегда водится что-нибудь странное. Иначе – что там делать технику? В бумажках рыться?

– Рыться в бумажках иной раз очень даже полезно, – проворчал дед. – Странное им подавай, ишь! А заплáтите, если скажу?

Это «А заплатите?» старик произнес совершенно другим тоном, отчего сразу стало ясно: он действительно что-то знает или подозревает.

– Отчего бы и не заплатить? – приветливо улыбнулся Ламберт. – Сколько?

– Тыщу! – храбро зарядил дед. – Но только за осмотр!

– Да легко! – Ламберт снова всплеснул руками, и у него в пальцах вдруг словно бы из ниоткуда, как карты у шулера с Бессарабки, материализовались две пятисотенные банкноты. – Но извольте расписочку!

– Расписочку? – забеспокоился дед. – Какую такую расписочку? Зачем?

– Как это зачем? – Ламберт совершенно натурально удивился. – Мы ж не сами по себе, мы по найму. Предъявим работодателю, пусть возмещает!

– А! – дед даже обрадовался. – Стало быть, с комбинатских потом слупите? Валяйте, лупите, я не против!

Он с видимой охотой вынул откуда-то допотопные перо и чернильницу, взял лист бумаги из тощенькой стопки (при этом едва не обрушив книжный небоскреб, не очень твердо возвышавшийся над столешницей), сдул с листа пыль и мигом сочинил сообразный моменту документ, зачитывая вслух:

«Расписка.

Я, техник Корней Пакула, получил от ведьмака… (как ваше имя, любезнейший? Как-как? Ламберт?) Ага, получил от ведьмака Ламберта одну тысячу гривен ноль-ноль копеек в уплату за профессиональные консультации по вопросу комбинатского оборудования. Дата, подпись».

«Профессиональные консультации!» – восхитился Геральт и покачал головой, но снова ничего не сказал.

Тем временем произошел обмен бумагой – расписка на деньги.

Незамедлительно убрав банкноты куда-то под балахон, пожилой техник обратился к молодому:

– Валька! Отведи ведьмаков да покажи им все!

– Хорошо, учитель, – покорно отозвался молодой.

– Покажешь, и сразу назад!

– Хорошо, учитель!

– Да побыстрее давай, мне, что ли, на верхотуру лазить? Я пока в буфет, а как вернусь – чтоб на месте уже был!

– Хорошо, учитель!

Ответы молодого техника разнообразием не блистали.

Он был на голову ниже любого из ведьмаков, узок в плечах; носил мешковатую робу с эмблемой комбината на рукаве и засаленный картуз, давно уже заслуживающий упокоения на ближайшей помойке. Зато обувь у юнца была отличная: кожаные туфли полуспортивного образца, да не клееные, а шитые. Только очень уж маленького размера…

– Тебя, стало быть, Валентином зовут? – спросил Ламберт, когда вся троица вышла из здания. Техник шагал чуть впереди, ведьмаки – за ним.

– Угу, – отозвался техник. Геральту показалось – угрюмо.

– И давно ты тут? У Корнея на обучении?

– На обучении… – буркнул Валентин с нескрываемым сарказмом. – Говорите уж прямо – в услужении…

– Так я и думал, – удовлетворенно хмыкнул Ламберт. – Именно поэтому ты притворяешься мальчиком?

Техник запнулся, но секунду спустя снова зашагал, только голову в плечи втянул.

– Как вы узнали? – спросил, а точнее спросила девочка.

– По запаху, – признался Ламберт. – Нет-нет, не подумай ничего плохого: никто не говорит, что ты грязнуля.

«Хотя картуз могла бы и почище найти…» – подумал Геральт.

– Просто у ведьмаков очень развито обоняние, – продолжал объяснения Ламберт. – Мужчины и женщины пахнут совершенно по-разному, и для нас не составляет труда определить, кто перед нами.

Некоторое время Валентина молчала, потом, все так же не оборачиваясь, зло обронила сквозь зубы:

– А что прикажете делать? Мама давно умерла. А этот старый кобель-самокат ни одной юбки не пропускает, сколько его знаю. Да и без него на комбинате уродов хватает. Лучше так… Хоть не пристает никто.

– Кроме мамы, у тебя кто-нибудь был?

– Нет.

– И давно ты… без мамы?

– Лет… шесть.

– Н-да…

Ламберт вопросительно взглянул на Геральта. Тот пожал плечами. Поступай, мол, как считаешь нужным…

Девчушке и впрямь не позавидуешь.

– Прости, что спрашиваю… Но… Ты понимаешь, что сейчас с тобой происходит?

Девочка остановилась и обернулась, поневоле встали и ведьмаки.

– А что со мной происходит? – спросила она напряженно.

– Ну-у-у… – протянул Ламберт, неожиданно смутившись. – Как бы тебе сказать…

– Вы о месячных, что ли? – осенило Валентину. – Тю… Ну даете! За мокрощелку меня приняли, да?

– А сколько тебе лет? – виновато поинтересовался Ламберт.

– Шестнадцать. Почти. Так что с половым воспитанием вы малость запоздали. Я уже и залететь несколько раз успела.

– О как… – Ламберт сконфуженно