Мусорщик с Терры - Владимир Анатольевич Тимофеев Страница 4

— Вот это вот что? — указал я кивком на притянутые к подлокотникам руки.

— Гарантия, — хмыкнул Раул.

— От чего?

— От того, чтобы ты тут всё не разнёс бы, когда очнулся. Культурологический шок. Слыха́л о таком?

Эх, выкрутился, собака. Но ничего. За мною не заржавеет. Послушаем, что он дальше лепить начнёт.

— Про шок я слыхал. Но вот про это мы не договаривались, — снова кивнул я на свои скованные конечности.

— Уверен, что в норме? — усомнился Раул.

— Уверен. Давай убирай это всё.

— Как скажешь, — пожал плечами чужинец.

Замки на запястьях раскрылись, кандалы и цепи отщёлкнулись.

— И тяжесть нормальную надо бы тоже вернуть, — пробурчал я, поднявшись из кресла и встряхивая кулаками. А то, понимаешь, затёк весь, пока в отключке сидел.

Привычная сила тяжести возвращалась неспешно. Как будто бы где-то лебёдку ручную на тали крутили, меняя силу на расстояние. Закон рычага в чистом виде: чем тяжелее груз, тем дольше его поднимать.

Когда процесс завершился, я ещё раз оглядел помещение.

Кровь к голове больше не приливала, логически думать пониженная гравитация не препятствовала.

Довольно просторная комната — пять на пять метров при всего одном кресле и единственном иллюминаторе — для управления звездолётом это казалось чрезмерным. Впрочем, до этого мига «настоящие» звездолёты я видел только в кино и в компьютерных играх. Поэтому, кто его знает, может быть, это даже не рубка. А звездолёт — это вовсе не звездолёт, а какая-нибудь неизвестная земной науке байда, которая не летает, а, скажем, ползает. И не по космосу от звёзды до звезды, а по сверхтекучим многообразиям допплеровской материи между гравилептонными пиками и бездонными ямами кварк-глюонного конденсата… Во, блин, загнул! Аж сам восхитился. Эйнштейн и Планк нервно курят в сторонке…

Раул наблюдал за мной, усмехаясь… нет, не в усы, а в то, что их заменяло — то ли в пух, то ли в перья, то ли в какую-то непонятную шёрстку над верхней губой. Ох, до чего же этот громила уродлив! Здоровый, как Квазимодо, и такой же, мать его, страшный… А впрочем, нет. Любой Квазимодо в сравнении с ним — эталон красоты и «Мистер Вселенная».

А ещё он, скотина такая, пальцем будто нарочно потряхивал. Тем самым, которым в лоб меня тыкал, когда я к нему в помощники нанимался. Спускать это на тормозах не хотелось. Пусть он мне работодатель, однако всему есть предел. Ведь нервные клетки не восстанавливаются. А нервы — это, наверное, самое главное, что мне понадобится на этой работе и с таким нанимателем.

— Это тебе, чтоб не тыкал, куда не просят, — выдохнул я одним разом и влепил ему свой коронный хук слева. С разворотом плеча, добавляя удару энергию корпуса.

Ну, то есть, это мне так казалось, что я влепил, но на деле… М-да. На деле, мой грозный кулак пролетел сквозь Раула, как сквозь голограмму, а следом за кулаком пролетел и я сам, вмазавшись в стену и только чудом ничего себе не сломав.

Ошеломление длилось доли секунды. Сгруппировавшись, я откатился в сторону и резко вскочил, готовый встретить ответку.

Увы, ни готовность, ни собранность, ни скорость реакции не помогли. Единственное, что успел я узреть перед тем, как опять погрузиться во тьму — это ухмыляющуюся рожу Раула и палец, которым он снова ткнул меня в лоб…

Падла Амидала паршивая! Чтоб тебя черти забрали!..

Следующее пробуждение оказалось таким же, как предыдущее. Я снова сидел в «космическом» кресле, спелёнатый по рукам и ногам. Сила тяжести, правда, осталась нормальной — земной. И наниматель не появился из воздуха, а уже ждал меня в той же позе, на том же месте у пультового стола. Единственное, одет он теперь был не как штурмовик из ЗВ, а как офицер Империи из той же франшизы — в двубортный серо-оливковый китель с воротником-стойкой, такого же цвета штаны-галифе, кепи-фуражку, чёрные лайковые перчатки, широкий ремень с серебряной пряжкой и высокие идеально начищенные сапоги. Рожей только не вышел, но, в целом, гроза повстанцев и образцовый служака.

— В норму пришёл? Буянить не будешь? — поинтересовался он уставным тоном.

Да, такой он мне нравился больше, чем предыдущий. Точнее, в таком прикиде он меньше не нравился.

— Не буду, — пообещал я и вновь указал на оковы. Мол, открывай давай, чё стоишь?

Замки на оковах раскрылись.

Я удовлетворённо кивнул, протёр запястья и выжидающе посмотрел на Раула.

— Хочешь узнать, почему ты меня не достал? — догадался он.

— Да.

— Всё очень просто. Я живу сразу в двух измерениях.

— В каком смысле? — уставился я на него.

— В прямом. Часть меня находится в этом мире, часть в параллельном. Процент, по необходимости, варьируется от нуля до ста, инстинктивно. Когда мне грозит опасность, я становлюсь… эээ… практически призраком. Когда опасности нет, количество меня здесь увеличивается до оптимума. Надеюсь, я объясняю понятно?

— Ну-у… в общем и целом, да, — почесал я в затылке. — Ты, получается… как бы проекция 3d-объекта на две разных плоскости.

— Скорее, объекта четырёхмерного, — усмехнулся Раул. — Который способен проецировать самого себя на два разных пространства.

— И много вас здесь таких? — повторил я тот же вопрос, что и на мосту.

— В этом пространстве?

— Да.

— Из представителей моей расы я здесь единственный, — повторил он прежний ответ.

— А что, здесь есть и другие такие расы? — сказать, что я удивился, значит ничего не сказать.

— Есть одна, — поморщился наниматель. — Но, в целом, это пространство принадлежит людям. Такие, как ты, здесь главные, и большинство из вас полагает, что другие разумные виды в обозримой Вселенной отсутствуют.

— В обозримой Вселенной? — взял я мгновенно стойку. — С этого момента попрошу поподробнее.

Раул смерил меня насмешливым взглядом:

— А ты про контракт не забыл? Нет?.. Тогда предлагаю объединить, как у вас говорят, полезное и приятное. Тебе так и так проходить обучение универсальному языку и основам профессии, так что начальные сведения о здешнем обществе и устройстве Вселенной можно просто включить в общий курс, а само обучение… — он неожиданно огляделся. — Само обучение мы пройдём стандартным порядком — прямой записью на подкорку.

Сказал и опять нацелил