Юрий Корчевский - СМЕРШ времени. «Чистильщик» из будущего Страница 41

Не все «смершевцы» из опергрупп выдерживали испытание первым боем – с кровью, стонами, случалось, что и с хрустом ломаемых костей, предсмертной агонией. Не у всех выдерживала психика – некоторые подавали рапорты с просьбой перевести из оперативного, Четвертого отдела, в другие, например – в Третий, где радиоигры с врагом велись, или в Восьмой, шифровальный. Даже в воюющей армии хватает должностей, где стрелять не требуется. Сучков, понимая состояние таких офицеров, шел им навстречу и договаривался о переводе с оперативной работы «чистильщика» в «спокойные» отделы.

Не теряя времени, я приступил к практической подготовке лейтенантов. Наш фронт – 1-й Белорусский – пока находился в обороне, и я использовал каждый свободный от службы час, чтобы тренировать, «натаскивать» молодежь на реальные боевые ситуации, в которых «чистильщики» могут оказаться.

Мы выезжали с лейтенантами на полуторке за город. Там я развивал у них реакцию, имитируя быстрое изменение ситуации схватки с врагом. А отрабатывали мы это так. Я вытаскивал из кузова ящик из-под снарядов, одному из лейтенантов предлагал взобраться на него, а поодаль ставил пустые бутылки. Неожиданно, без команды, выбивал ящик, в падении мой подопечный должен был не растеряться – успеть выхватить пистолет и поразить цель – батарею из бутылок. Любого человека с нормальной реакцией – а других в СМЕРШ не брали, – если он хочет – а это главное условие успеха, можно научить любому навыку. А парни хотели преуспеть, и я их учил – стрельбе, рукопашной, молниеносному задержанию агента.

Выматывались все – и Алексей, и Антон, и я. Сил едва хватало добраться до кровати и, стянув сапоги, свалиться в постель. Осунулись мои лейтенанты, с лица спали, но их старания были не без пользы. Вскоре я увидел: они стали-таки уверенно попадать в одну-две бутылки. И от ножа уходили неплохо, ловко финку научились метать. Вот с захватом агента, которого частенько изображал водитель полуторки, не всегда получалось гладко. После недели занятий водитель взмолился:

– Товарищ капитан, освободите меня! От этих костоломов все тело в синяках уже, в казарме раздеться стыдно.

В последнее время диверсантов и агентов стало брать сложнее. Немцы начали оснащать своих агентов ампулами с ядом – цианистым калием – для самоликвидации. Потому и взять агента надо было жестко, спеленать его так, чтобы не только оружием своим воспользоваться не смог, но и до ампулы не успел дотянуться. Часто ампулы зашивались в углы воротничков.

Я уже вполне втянулся в каждодневную службу. По некоторым признакам чувствовалось: идет подготовка к большому наступлению наших войск. Готовилось оно тщательно. С целью дезинформировать противника была проделана колоссальная работа. На Украине несколько танковых батальонов в районе Южного Полесья каждую ночь передвигались, меняя дислокацию, причем недалеко от линии фронта. Немцы прекрасно слышали рев моторов множества боевых машин. На день они маскировались. При этом силами саперов и привлеченного местного населения изготавливались деревянные макеты танков и САУ, оборудовались ложные аэродромы. В небе постоянно барражировали наши истребители, якобы прикрывая передвижения больших масс войск и техники.

В это же время в полосе 1–2—3-го Белорусских фронтов возводились ложные укрепления и даже целые укрепрайоны. Мы давали немецким самолетам-разведчикам возможность сфотографировать постройку укреплений.

Со своей стороны, и органы НКВД, отделы СМЕРШа и милиции не давали развернуться агентуре врага в нашем тылу.

И немцев удалось ввести в заблуждение. Они поверили, что основной удар нашего летнего наступления следует ожидать из района Украины, и стали спешно перебрасывать туда из Европы и других фронтов танковые и пехотные части.

По замыслу Жукова и Василевского наступательная операция «Багратион» была самой продуманной, организационно подготовленной операцией Великой Отечественной войны, обеспеченной техникой, топливом и боеприпасами. Операцией, пожалуй, самой изящной, где мы не трупами врага завалили, а задавили силой оружия, опытом войск и мастерским планированием ударов Красной Армии Генштабом.

В качестве прелюдии в ночь с 19 на 20 июня партизаны по команде штаба партизанского движения начали операцию «Рельсовая война». Одновременно в ходе операции были взорваны мосты, путепроводы, рельсы в неудобных для восстановления местах. Прогремели тысячи взрывов, парализовав в ближнем и дальнем немецком тылу железнодорожное сообщение, лишив врагов возможности перебрасывать к фронту технику и войска, топливо и боеприпасы.

И только немцы попытались начать восстановление разрушенных коммуникаций, как последовал новый сокрушительный удар по группировке войск вермахта. 23 июня после полуторачасовой артиллерийской подготовки на их головы обрушился бомбо-штурмовой удар нашей авиации. Задействованы были почти пять тысяч самолетов. На передовой и в немецких тылах творился ад. Войска 3-й танковой армии генерала Рейнгардта несли тяжелые потери. А 24 июня в наступление перешли 1-й и 2-й Белорусские фронты.

В районе Бобруйска нам противостояла 9-я полевая армия генерала Йордана, в районе Орши и Могилева – 4-я армия генерала К. Типпельскирха. Несмотря на ожесточенное сопротивление врага и заболоченную, сложную для продвижения техники местность, нашим войскам удалось проломить оборону гитлеровцев.

Масштаб немецких потерь впечатлял. 25 июля был взят в кольцо и разгромлен Витебский укрепрайон. Погибло более 20 тысяч немцев, а 10 тысяч было взято в плен. Практически весь 53-й корпус немцев просто перестал существовать. Ситуация сильно напоминала 1941 год, только с точностью до наоборот. Уже 3 июля 1-й и 3-й Белорусские фронты завершили восточнее Минска окружение 4-й и 9-й немецких армий. В «котел» попали более ста тысяч гитлеровцев.

Взбешенный неудачей на Восточном фронте, Гитлер поставил во главе группы армий «Центр» генерал-фельдмаршала Моделя.

Окруженные под Минском немецкие части, лишенные топлива и боеприпасов, бросали технику и пытались лесами пробиться на запад, к своим. И здесь снова сказали свое веское слово партизаны, знавшие местные леса, дороги и тропы. Наши дивизии сжимали кольцо вокруг врага, заперев его в треугольнике «Борисов – Минск – Червено». Ликвидация «котла» шла до 11 июля. В ней пришлось поучаствовать и мне, и моим лейтенантам.

Я получил от полковника приказ – сопровождать оперативным прикрытием штрафной батальон, брошенный на разгром окруженного подразделения немцев. Увидев, как я скривился, Сучков твердо сказал:

– Капитан, да – и такие задачи мы должны выполнять. А место службы не выбирают. Мне бы тоже, может быть, хотелось за столом сидеть, чаек попивать да бумаги анализировать. Контингент трудный, чего тут лукавить, но думаю – особых забот с ним у вас не будет. Постоянный состав штрафбата – командиры взводов и рот, я уж не говорю о комбате – офицеры проверенные, надежные. А переменный состав – не урки какие-нибудь, в недавнем прошлом – тоже офицеры, из проштрафившихся. Так что, думаю, и с этой задачей справишься. Для связи даю вашей группе радиста и рацию. На полуторке всем места хватит. Выезжаешь сегодня – надо добивать немцев в «котле», пока они не вырвались оттуда.