Николай Басов - Тотальное преследование Страница 43

Хотя внутри почему-то теперь вызревало ощущение, что на авось не получится.

6

На платформу Том с Нго и еще с тремя новыми ребятами перебрались успешно и спокойно. Извеков уже стал думать, что все складывается нормально, что ничего уж очень страшного в Рейкьявике он не натворил, но на новом месте ему не понравилось. И причин вроде не было никаких, но каюту ему отвели дальнюю, почти в нежилом секторе. И Нго, когда Том ее спросил, не она ли на правах старшего сержанта занималась распределением жилых помещений, что-то буркнула, мол, не может же она за всем уследить.

Потом, как он понял из разговоров, на платформе незадолго до их приезда высадилась группа странных ребят. Они приволокли с собой немало оборудования, которого тут никто не видел. И был еще один признак: именно Тома, хотя он прошел все мыслимые тесты еще на берегу, неожиданно отстранили от добычи. Он попробовал разведать обстановку в бухгалтерии, но там незнакомый бухгалтер мельком просмотрел его бумаги и отослал… ни много ни мало к командиру платформы! Тот, разумеется, Тома принял, был даже вежлив, но сообщил, что с ним не все ясно, нужно что-то прояснить.

Вечером после прибытия Извеков снял в банкомате компании немалую сумму и зашел к Нго. После вахты она была едва полуживая и сразу на него рыкнула:

– Чего заявился?

А Том попросту осматривался, сравнивая ее каюту со своей. Странно тут было. Нго не повесила китель в шкафчик, разбросала пропотевшее белье, словно занималась не рутинной командирской работой, а только что вышла из тренажерного зала, где устроила себе изматывающую тренировку… А ведь она аккуратистка каких поискать, избавлялась от всякой грязи почти автоматически, сразу же забрасывала разовое белье в мусоросборник. Но на этот раз ничего подобного не сделала, словно и не она была.

– Хотел узнать, почему меня не выпустили на работу, – сказал он.

– Не выпустили, значит, так нужно.

Он посмотрел на нее. Нго прятала глаза. Нго не умела лгать, а потому не хотела больше ничего объяснять. «Так, – решил Том, – она что-то знает, но ее попросили мне не передавать. И вполне возможно, где-то здесь включен микрофон, вот и ее проверяют».

Обойтись старым, дедовским еще приемом – написать пару слов на бумажке – Том тоже не мог. Вполне возможно, что сюда подставили и камеру, а значит, секретничать с Нго было бы для нее подставой по полной программе. Она того не заслуживала.

– Я понимаю, что это не просто так, – Извеков решил сымитировать рассерженность, но получилось не очень. Где-то он читал, что сейчас делали такие точные анализаторы скрытых эмоций в речи человека, что обмануть их было невозможно. – Просто хотел узнать, чем виноват, если виноват, и что теперь будет?

– Будет что будет. Так, кажется, по-русски звучат всякие отговорки? – Нго зевнула. Ей не хотелось с ним разговаривать, ей хотелось принять душ и выспаться.

Он ушел ни с чем. Но деньги ей решил не отдавать. Что-то тут было не просто, и хотя денежный пук Тому мешал, он все равно припрятал его в мешок за поясом. И проделал это в коридоре, где камер никто не скрывал, а поэтому после трех с лишним лет работы на таких платформах ему не составило труда вычислить зону недоступности.

Извеков не знал, что теперь будет, но решил готовиться к худшему. Даже пожалел, что не вытащил все деньги с карточки на берегу. Там еще много оставалось, а тут, на платформе забрать все подчистую было невозможно. Это поневоле привлекло бы внимание. И даже то, что шифр его карточки был секретным, Том сомневался, что в случае настоящей операции задержания это останется тайной для секуритов.

А потом, совершенно неожиданно, Извекову объявили, чтобы он зашел в комнату спецотдела, якобы там с ним хотят побеседовать. Он и отправился. А куда было деваться?

В комнатке сидели трое. Один высокий, в хорошо пригнанном кителе, в очках, которые стоили, наверное, половину того, что Том зарабатывал за месяц. Второй возился с каким-то прибором – легким на вид, не больше нормального палм-компа, – но не составляло труда догадаться, что это был полиграф. Может быть, даже не голосовой, а полноформатный, регистрирующий почти всю биофизику тела, только не древним методом датчиков и проводов, а как-то дистанционно. Третий незнакомец был с усами, которые его совсем не красили, бледно-рыжий, и разговаривал с сильным акцентом, происхождение которого Том определить не сумел.

– Садитесь, прошу вас защелкнуть на руке вот этот браслет. – Усатый был вежлив, но браслет все же пришлось надеть на левую руку, сразу за часами. – Мы хотели бы задать вам несколько вопросов.

– Я готов. – К противодействию полиграфу Том готов не был, ничего почти не знал об этой штуковине, но… не сдаваться же сразу?

– Вот и хорошо. Что вы знаете о восстании «лесных команд» в России?

– Очень мало, – признался Том. И стал расслабляться, просто нейтрализовал и очистил сознание, насколько это было возможно. Оставил только крохотный участочек внимания, чтобы видеть все вокруг и сколько-нибудь внятно отвечать на вопросы. Все остальное выключил, как выключают свет в комнатах, где никого нет. – Говорят, у них было оружие и они сопротивлялись изо всех сил, частенько со стрельбой.

– Чему они сопротивлялись?

– Их идеология и другие установки мне не знакомы. Возможно, газеты не врали, когда сообщали, что это были заурядные бандиты, прикрывающиеся желанием оказать противодействие мекафам.

– То есть газетам вы не слишком доверяете?

– Кто же им доверяет? Особенно если прожил почти всю сознательную жизнь в России?

– Вы лучше не отвечайте вопросом на вопрос, – попросил оператор полиграфа.

– Нет, не слишком доверяю… Если это вас устроит.

– Меня бы устроило, чтобы вы все же доверяли, – усмехнулся усатый. И почему-то повернулся, посмотрел на очкастого, тот медленно кивнул. – Вам нравится работать в нашей компании?

– Очень! – признался Том. – Капиталец растет, работу я знаю, есть перспектива когда-нибудь стать небольшим, но начальником.

– Вы хотели бы продолжать… работать с нами?

«Так они из компании! – догадался Том. – Они не настоящие секуриты», – и он почувствовал облегчение. Как будто приготовился встретить тигра, а к нему запустили котов, пусть диких и в чем-то, возможно, опасных, но все же… не тигров. Извеков даже попробовал зажать эту свою радость, этот эмоциональный всплеск. Чтобы все прошло хорошо, нельзя было ничего демонстрировать, нужно было оставаться ровным, иначе свет в тех разделах сознания, где он его загасил, мог «загореться» незаметно для него.

– Я этого хочу. Я на это рассчитываю, и у меня есть основания предполагать, что мои расчеты не беспочвенны.

– Это правда. – Очкастый кивнул и поднялся. Подошел к Тому, впился в него взглядом, как будто это могло быть более серьезным испытанием, чем полиграф. – Вы были на берегу почти три недели, вы выдавали кому-нибудь сведения о компании?

– Нет. Компанию мы даже со старшим сержантом Нго упоминали всего пару раз, и исключительно за расчетом собственных перспектив… Хочется устроиться на новом месте покомфортнее.

– А с инструкторами, которые вас тренировали?

– Говорили только об устройстве и возможностях новых ботов.

– Вы занимались какой-либо противоправной деятельностью на берегу?

– Мы пили иногда… Пару раз я выкурил косяк, но он оказался не очень хорошим. Обычно я этого не делаю – именно потому, что это считается противоправной деятельностью.

– Вам нравятся наркотики?

– Мне нравится алкоголь, точнее – пиво. Полагаю, что этого для меня достаточно.

– Последнее. – Усатый мельком осмотрел Тома, словно видел перед собой какую-то мокрицу, но именно этого и следовало добиваться, поэтому Том не расстроился. – Ваше финансовое положение весьма… я бы сказал, впечатляюще. Если вы будете уволены, вы вернетесь в Россию?

– Я об этом не думал. – Извеков попробовал даже улыбнуться, жалобно так, словно вымаливал у этих людей мелочь на выпивку. – Полагаю, что у компании для меня еще имеется работа, которую я выполню результативно. Для обеих сторон.

– Для вас… И отдельно – для компании, – поправил его очкастый оператор. – Не следует смешивать успехи компании и… личные взгляды на успешность.

После этого он углубился в диаграммы, которые вычертились на экране полиграфа. Тому позволили уйти, сняв с него браслет, а через сутки он получил распоряжение отправляться в лифте на дно. Притом что Нго получила какую-то работу на поверхности, в надводной части платформы.

Извеков так и сделал. Опустился в лифте, расположился в каюте, выделенной ему, сходил и посмотрел на новые боты, потолкался в кают-компании добытчиков, снова снял немного денег – хотя это было уже опасно, потому что деньги на платформе были не нужны, – и приготовился к первой смене на новом месте. Он пробовал успокоиться, уговаривал даже себя, что все прошло хорошо, что у него нет никаких причин для волнений… Но все равно ожидал неприятностей.