Виктор Точинов - Новая Зона. Все сокровища мира Страница 43

Но до чего же удачно подвернулась нам халявная заправка…

Путешествие продолжалось с прежним купеческим шиком. Лишь стрельба прекратилась – цели, преграждавшие нам путь, больше не подворачивались, и растрачивать попусту боезапас майор не желал.

За КПП тянулась бетонка, но уводила она куда-то левее, забирала в сторону от триангуляционной вышки. К тому же была забита большими и малыми группами Слизней, подтягивающимися к месту битвы… И как ни хотелось мне передавить их, перестрелять и навсегда закрыть вопрос с мутантами в этом секторе Зоны, жизнь вносила свои коррективы – сохранить боезапас и энергию батарей в данный момент было важнее.

Пришлось забирать направо, на просеку «нашей» ЛЭП. За минувшие годы просека изрядно заросла, никем не расчищаемая, и молодой подлесок постепенно заматерел, превратился в довольно высокую поросль… Однако я надеялся, что наш агрегат не спасует и перед этой преградой.

Но для начала пришлось преодолеть другое препятствие. Канаву, протянувшуюся вдоль бетонки, – не совсем противотанковый ров, но нечто весьма похожее.

– Держитесь крепче! – скомандовал я.

И направил погрузчик на тот участок «противотанковой» канавы, где ее стенки осыпались и казались несколько ниже.

Эх, не рассчитал… Все же претендовать на корочки водителя этой техники мне было рановато. Да и конструкторы колымаги промахнулись, не подумали о возможных экстремальных режимах эксплуатации… и их детище, несмотря на свой грозный и боевой вид, значительно уступало и танкам, и бронетранспортерам в деле преодоления рвов.

Короче говоря, машина нырнула в канаву, но при выполнении лихого маневра «рога» погрузчика глубоко вдавились в противоположный склон канавы, словно механическое чудище вообразило себя кротом и решило заняться землеройными работами.

Я немедленно подал назад, но результатом стали лишь комья земли, обильно полетевшие из-под колес. Хуже того, погрузчик несколько повернулся и начал неторопливо заваливаться набок. Наверное, свалился бы совсем, но помешали «рога», глубоко ушедшие в землю.

В общем, в ипостаси механика-водителя я облажался по полной программе. «Площадку» кое-как сдал, а «город» завалил сразу и бесповоротно.

В этот момент, не раньше и не позже, на нас напали. Не Слизни, от мутантов мы худо-бедно оторвались, и в ближайшие минуты их появления ожидать не стоило.

По погрузчику, надо полагать, в несколько стволов ударили черные сталкеры. Пули звонко ударялись в металл, рикошетили. Стреляли издалека, метров с трехсот… Пока не прицельно, но вскоре могли и пристреляться.

Похоже, банда черных сталкеров перебралась через болотце и преодолела заросли лжеборщевика, не подставившись под выстрелы «каракалов» с вышки. Подтянулись поближе к месту событий и решили поупражняться в стрельбе. Ладно хоть гранатомета ни у кого из них не нашлось…

Мы покинули кабину, не торопясь подставляться под выстрелы. Мощный корпус погрузчика, особенно его двигатель, способен в принципе защитить от любой пули…

Прилетела еще одна очередь, угодив на сей раз по аккумуляторному отсеку. Вообще-то он куда менее страдает от стрельбы, чем двигатели на жидкотопливных машинах, не говоря уже об их бензобаках. Если пуля пробивает одну из ячеек батареи, остальные продолжают работать в прежнем режиме, запас хода незначительно падает, а мощность и скорость остаются почти прежними… Так происходит в теории. Но данная конкретная очередь теорию не подтвердила: из простреленного аккумулятора потек электролит, и что-то там внутри коротило-искрило, скорее всего шальная пуля перебила главную шину питания.

3

Теперь отъездились окончательно… Даже если погрузчик каким-то чудом встанет на колеса – отъездились. И весь личный состав нашего механизированного подразделения автоматически переводится в пехоту.

– Пошли пешочком, – предложил я. – Мне расхотелось кататься.

– А что так? – удивился майор. – А еще таблеточку? Закинься – и поехали?

– Отстань, без твоих подколок тошно…

– Ну, давай, давай закинься, – не отставал майор, и я понял, что дело нечисто.

– Ильза, солнышко, ты меня видишь? – спросил я у подруги жизни.

– Таки да, – ответила подруга: в жизни она всегда говорила иначе, и мои подозрения усугубились.

– Ты тоже считаешь, что мне надо догнаться? – не отставал я.

– Я не считаю, что и сколько ты пихаешь в свой организм, – ответила любимая. – Ты, наверное, не поверишь, но мне давно стало по барабану…

Ой, как плохо… Как не вовремя…

– Скажите, мы точно в канаве рядом с ТЭЦ? – спросил я жалобно у обоих инквизиторов сразу.

– Нет, бля, мы в уссурийской тайге и мы бурундуки с двумя полосками! – злобно сказала Ильза.

– Не обобщай, не обобщай, – запротестовал майор. – Две полоски – это не мое… Совсем не мое.

– Вы не бурундуки, вы гнусные сволочи, – констатировал я. Хотел заплакать по такому поводу, но слез не нашлось…

– Говорил я тебе, завязывай с этой химией? – сурово спросил майор.

Ну, говорил… говорил… попробовал бы сам, сука, пожить с одним суставом и сгустком боли вместо второго.

Черные сталкеры ничего не знали о моих проблемах с суставами, спутниками и таблетками. И они продолжали стрелять. Им очень хотелось меня убить. Если попадут, интересно, я воскресну? Зона достанет из запасников резервную копию? Воскресит на манер Шмайсера? Захотелось немедленно попробовать. Встать под пули, и…

– Куда, сука? – заорал майор и врезал мне по лодыжкам.

Я рухнул в канаву. Лицом в жидкую грязь. Она была прохладная, приятно холодила лицо…

– Вставай, гнида наширявшаяся! – хрипел майор откуда-то издалека.

А потом кто-то ударил меня по ребрам. Наверное, ногой. Ильза? Она, она, больше некому… Всегда ее ненавидел.

Поднялся на ноги я с единственной мыслью: вломить звездюлей ненаглядной, и будь что будет. Но не успел… все исчезло в непроглядной ночной черноте, и я понял, что умер.

Вернувшиеся с того света врали: туннеля со светом в конце передо мной не оказалось. Вместо того поперек мира встала огромная стена – полупрозрачная, студенисто подрагивающая. Я понял, что оказался пред ликом Всевышнего. Ну, такой уж лик, такой уж бог-император Зоны… Серая Слизь. Это она творит все здешние поганые чудеса – и воскрешает мертвых, и убивает живых…

Огромный одноклеточный организм, позабывший, что надо делиться… Растущий и превращающий все в себя. Накапливающий бесконечные объемы информации в своей бесконечно гениальной церебровакуоли… надеюсь, я не напутал с названием…

Мне не нравилось жить во Вселенной, управляемой таким богом. Но Вселенные, как известно, не выбирают.

– Здорово, Лорд, – приветствовал меня Вседержатель. – Как сам? Давненько не видались, совсем ты запропал с радара.

Тут я вновь заподозрил, что дело нечисто… Я был готов допустить, что Вседержатель сожрал, переварил и превратил в себя Шмайсера, прежде чем воскресить в виде резервной копии. Но больно уж сомнительно, что студенистый бог стал бы заимствовать лексику и речевые обороты моего коллеги.

– Запропал… – признался я. – Похоже, немного умер… А ты-то как?

Я бы не удивился, если бы сейчас в меня выстрелила гигантская слизистая ложноножка или произошло бы что-то еще нехорошее. Если даже передо мной новая ипостась Шмайсера, кто знает, какие тараканы водятся у этой ипостаси в голове. Изрядные, надо полагать, судя по общим размерам…

– Я тут как бы Богом работаю, – подтвердил Всевышний Шмайсер мои догадки. – По совместительству. Иногда помогаю заблудшим сталкерам, а иногда – вот так существую. Размышляю над глобальными загадками мироздания.

– А кто их загадывает?

– Оно и загадывает… Мироздание, в смысле.

– Ну и как?

– Трудно… Вот сейчас бьюсь над вопросом: как во мне, понимаешь, совмещается имманентность с трансцендентностью? Как я могу быть частью Зоны и ее Творцом одновременно? Должен ли подчиняться законам мироздания, что сам установил?

– Можешь ли создать камень, который сам не сдвинешь с места? – в тон подхватил я.

– Во, во! Сечешь фишку! – обрадовался Бог-Шмайсер. – Это оно и есть, имманентность с трансцендентностью, мать их за ногу…

– Может, я что присоветую?

– Если бы ты, Лорд, знал ответы на такие вопросы… Ты бы тогда не сталкером в Зону шастал. Ты бы по улицам ходил, благодатью осиянный, а за тобой бы толпы верующих бегали… И старушки бы тебе вслед крестились, и исцелял бы ты возложением рук от самых разных болезней.

– Мне вот кажется, что ты совсем не бог, Шмайсер… – решил я высказать мучавшую меня догадку.

– А кто же? – удивилась стена Слизи.

– Ты видение моего травмированного мозга.

– Это, Лорд, махровый солипсизм. Мне, как сам понимаешь, его не опровергнуть – ни в теории, ни эмпирически. Так что думай своим травмированным мозгом что хочешь. Реальная картина бытия от этого ни на йоту не сдвинется.