Сергей Извольский - Золотой шар Страница 44

– Ну здесь они немного не такие, как в фильмах показывают, – хмыкнул Лёха, – но суть примерно та же.

– А…

– Стой! – поднимаясь, вдруг резко вскинул руку Велик, ткнув мне в грудь, весь в слух обратившись.

– Что такое? – приподнялась и сделала шаг вперед Вика.

Лёха не ответил, все еще осматриваясь по сторонам. Тут я почувствовал жар на лице. Как солнце-то печет – хотя самый полдень.

– Ложись! – неожиданно громко заорал Велик и рухнул на землю плашмя, потянув за собой вскрикнувшую Вику. – Лежите, не двигайтесь!!! – истошно закричал он.

Я невольно сам пригнулся к земле, все еще не вжимаясь в нее, как Лёха, который все орал мне лежать и не дергаться, взмахивая рукой, призывая приникнуть к земле. Вдруг в лицо колыхнуло нестерпимым жаром, и вместо воздуха с очередным вдохом внутрь, как показалось, раскаленная лава хлынула. Грудь разрывало болью, и я сам прижался к земле, пытаясь спрятать лицо и найти хотя бы глоток обычного воздуха. Очень, очень долго тянущийся миг я просто забыл обо всем на свете и не чувствовал ничего, кроме опаляющего жара, стараясь вжаться в землю как можно сильнее. В этот момент увидел, как Лёха подгребает под себя Вику, накрывая ее своим телом и закрывая от опаляющего жара.

Вдруг рядом почувствовалось шевеление, в плечо мне что-то несильно ударило, и тут же раздался громкий стон.

«Алла!» – пронзило меня мыслью, и, с усилием развернув взгляд, оторвав голову от земли, я увидел, как девушка рядом барахтается, уже криком боли захлебываясь.

Прыжком я рванулся вперед, подминая под себя девушку, пытаясь закрыть ее своим телом от нестерпимого жара, который жег все сильнее. Алла задергалась – воздуха на крик у нее уже не хватало, и она с расширенными глазами, не понимая, что происходит, пыталась встать или отползти хотя бы. Навалившись на нее, я сдерживал брыкание девушки, уже чувствуя, как голову сжимают тяжелые тиски подступающего беспамятства. Не в силах сдерживаться, я, будто утопающий, широко открыв рот, вдохнул, понимая что зря, но ничего сделать с собой не смог. Но, на удивление, горячий воздух хоть обжег, но это был воздух. Уткнувшись себе в плечо, закрывая лицо, я с облегчением вдохнул еще раз, наслаждаясь.

По ушам стеганул крик – оказалось, когда прижимал Аллу к земле, надавил ей прямо на бинты, и девушка сейчас визжала от боли, извиваясь подо мной. Дернувшись, как будто это меня по голому мясу сейчас к земле прижимали, руку девушки я отпустил и скатился с нее, все еще пытаясь отдышаться. Лежащая рядом Алла согнулась от боли и, уткнувшись лицом в землю, стонала, плечи ее заходились в беззвучных рыданиях.

– Все, все хорошо, все закончилось, – пододвинувшись, погладил я ее по волосам. И только сейчас обернулся – неподалеку, неуклюже отталкиваясь от земли, пытался отползти в сторону Велик, загребая по земле ногами. Вика была чуть подальше – она уже поднялась на ноги и, пошатываясь, медленно отходила в сторону.

– За что… – вдруг надсадным шепотом произнесла Алла, – за что мне это?..

Лёха, все еще отползая, ошалевшими глазами глянул на меня, а после по направлению моего взгляда посмотрел на пошатывающуюся Вику.

– Стой!!! – вдруг рванул воздух его крик, и он бросился к девушке, подскочив с неожиданной прытью.

19 июня, день

Поселок Маяк

В небольшом овражке сидели трое сталкеров, разогревая тушенку с помощью спиртовых таблеток. На вершине холма расположились еще двое, наблюдая за местностью, а шестой находился неподалеку, засев в кронах деревьев с охотничьей винтовкой, внешне очень похожей на карабин СВД. Одеты все были в одинаковые костюмы камуфляжного цвета, и у каждого на плече была нашивка с пауком и аббревиатурой «нэо».

Старший, Паутиныч, в очередной раз глянув на солнце, поднялся, походил немного вокруг, разминая ноги, и посмотрел на одного из своих спутников. Тот встал сразу.

– Бери Дядю Федора с Шахидом и давай к аэродрому, – произнес Паутиныч, обращаясь к поднявшемуся сталкеру, – там займите позиции и ждите. Если мы до послезавтрашнего утра не объявимся, то отходи по плану.

– Аэродром? – удивился сталкер. – Там же нет никого? Полеты же закрыли с позавчерашнего дня…

– Безумный об этом не знает, – пожал плечами Паутиныч и сморщился, – а здесь он уже давно должен был быть.

– Может, он через периметр решил уйти?

– Если так, то не наша головная боль, – ответил Паутиныч, – тогда и без нас разберутся.

19 июня, вечер

Нилов Вадим, неподалеку от аэродрома

Неведомая сила потащила Вику к себе. Девушка пыталась отклониться назад, волосы ее трепетали, будто в вентилятор затягиваемые. Пытаясь остановиться, она пронзительно закричала, а я в оцепенении наблюдал, как Вику затягивает будто в полосу плывущего от жара воздуха.

Вскочив на ноги, сделал шаг вперед, широко раскрытыми глазами наблюдая за происходящим. К счастью, в этот момент к Вике уже подбежал Лёха, схватил девушку за плечи и потянул на себя. Воздух рядом вдруг еще сильнее сгустился, закручиваясь воронкой и будто потянувшись вперед.

Опомнившись, стряхивая оцепенение, я сорвался с места, будто в замедленной съемке наблюдая, как визжащую Вику уже гнет и ломает неведомая сила, а Лёха из последних сил пытается вытащить девушку. Вдруг он сам испуганно вскрикнул, невольно наклоняясь вперед.

Подбежав, осмотрительно начав тормозить за пару метров до непонятной ловушки, затягивающей друзей, я сделал два быстрых шага и, схватив Велика за ткань куртки на плечах, медленно потянул на себя. А ну как резко рвану, и он Вику отпустит? Но Лёху самого вдруг дернуло, заставив захлебнуться криком, и он качнулся вперед. Инстинктивно я потянул его на себя еще сильнее, уже загребая подошвами землю. Но не получалось – меня самого тащило за ним.

Напрягшись, я что было сил рванулся, отталкиваясь от земли, и неожиданно вместе с Лёхой отлетел на несколько метров, кубарем прокатившись по траве. Сгруппировавшись, вскочил на ноги и не удержался от крика – оставшееся в ловушке перекрученное тело девушки в этот момент смяло, ломая как тростинку, и по сторонам вдруг щедро брызнуло кровью.

– Нет! – закрыв лицо руками, упал я на колени, не в силах наблюдать за тем, как ловушка рвет на части Вику.

Повернув голову, я посмотрел на Лёху и тут же отвел взгляд, не сдержав стона и закрыв лицо руками, совершенно не чувствуя боли от обожженной кожи.

Велик был мертв, без вариантов. Лица у него не было, куртка была в нескольких местах буквально погрызена – вся грудь и плечи пестрели порванными проплешинами, сквозь которые была заметна изуродованная плоть. Еще и одной руки у него не было – только изорванный рукав болтался.