Вадим Панов - Головокружение Страница 45

К тому же каждый репортер получил не только папку материалов, включающую в себя и красочные буклеты, и DVD-диск, но и бутылку «сенсационного» напитка в подарочной упаковке. Этот факт настолько обрадовал журналистскую братию, что появление Вани и Копыто было встречено бурными аплодисментами, отдаленно напоминающими овацию.

– Спасибо, спасибо, спасибо… – Сиракуза подтолкнул оробевшего уйбуя к нужному стулу, уселся сам и широко улыбнулся: – Здравствуйте, дорогие друзья, и спасибо, что собрались на нашу пресс-конференцию, посвященную, не побоюсь этого слова, историческому событию…

– Мы будем делать виски! – гордо добавил Копыто.

– Производить великолепный односолодовый виски по старинному шотландскому рецепту, – вернул себе слово Ваня, с наслаждением наступая каблуком на уйбуйскую ногу.

Короткий писк сочли технической помехой.

– До сегодняшнего дня наш проект развивался втайне, мы хотели сделать сюрприз, и он удался: я с гордостью объявляю об открытии, а точнее, о возрождении легендарной московской винокурни «МосВис»! И появлении новой торговой марки великолепного виски – «Красный Кувалд»! Восхитительное качество которого вы уже могли оценить.

– Превосходное качество! – подтвердили из заднего ряда.

– Благодарю.

– Но почему вы говорите о возрождении? Разве «МосВис» уже существовала?

Варек был уверен в лояльности приглашенных журналистов, но полагаться на «авось» не стал и заранее распределил между наиболее доверенными репортерами «правильные» вопросы. Варек очень хотел провести пресс-конференцию на высочайшем уровне.

– Если позволите, отвечу я. – Томба чуть подался вперед. – Исследования, проведенные по заказу Федора Федоровича Копытова, – короткий кивок на тупо улыбающегося уйбуя, – известного московского бизнесмена и мецената, полностью подтвердили невероятную на первый взгляд гипотезу о существовании на Руси традиционной шотландской винокурни. Она располагалась на территории современного Лефортова и снабжала своей продукцией жителей Немецкой слободы, среди которых было много шотландцев. Достаточно вспомнить семейство Гордонов, Якова Брюса и предков известного поэта Лермонтова…

– «Белеет парус одинокий» все учили? – неожиданно поинтересовался Копыто. – Так вот, мне говорили, что это рекламная текстуха про этикетку «Катти Сарк», чтоб вы знали.

Кто-то хихикнул, но в целом аудитория восприняла спорное заявление достаточно сдержанно. Уйбуй же гордо посмотрел на Ваню: смотри, мол, тоже шутковать могу, и тут же получил еще один удар каблуком.

Тут необходимо отметить, что бизнесмен и меценат чувствовал себя под прицелом объективов не очень уютно, а если быть точным – совсем неуютно. Во-первых, Сиракуза велел Копыто напялить деловой человский костюм и стянуть шею галстуком. Во-вторых, пришлось загримировать многочисленные татуировки, которыми уйбуй гордился и которыми мечтал похвастать на всю страну. Ну а в-третьих, Копыто элементарно робел, но не признался бы в этом даже под угрозой колесования.

– Как видите, – протянул Варек, – господин Копытов прекрасно изучил историю вопроса и даже… э-э… сумел отыскать весьма интригующие совпадения.

– А с чего начались изыскания?

– Отличный вопрос, благодарю. – Томба молниеносно вернулся к деловому тону. – Толчком к возрождению «МосВис» стали находки, сделанные во время прокладки Лефортовского тоннеля. В культурном слое XVIII века строители обнаружили остатки комплекса непонятного назначения. Почти год лучшие академики бились над загадкой, пока однажды, во время научной конференции в Верхнем Волочке, фотографии комплекса не увидел наш замечательный Федор Федорович, который без труда опознал в развалинах силуэт классической шотландской винокурни.

– Чо, я их не видел, что ли?

– Извините, а что уважаемый Федор Федорович делал на конференции? – ехидно поинтересовался кто-то из пишущих.

– Он меценат, – напомнил Варек. – Федор Федорович ее спонсировал.

– А-а…

– Узнав о том, что наши предки производили настоящий шотландский виски высочайшего качества, – с нажимом продолжил Томба, – Федор Федорович немедленно выделил крупный грант на проведение исследований, результаты которого потрясли научное сообщество.

– Виски – всему голова. Наш виски, российский, исконный, как слоны.

– Как мамонты, – уточнил ехидный.

– А разве слоны вымерли?

В отчаянии Сиракуза сунул Копыто стакан с продуктом, который уйбуй тут же опрокинул. Зал осветили молнии фотовспышек.

– Насколько точны документы, подтверждающие столь невероятный факт?

– Мы провели колоссальную работу с привлечением профессиональных историков и можем с уверенностью заявить, что получили подтверждение из самых разных источников. – Варек уверенно указал на экран. – Обратите внимание на первый слайд: те самые развалины, с которых началось исследование. К сожалению, спасти их из-за прокладки тоннеля не удалось, но они были тщательно изучены и описаны. Анализ же древесины бочек дал однозначный ответ: в них хранилось виски.

– Может, его просто привезли?

– И поставили бочки рядом с действующей винокурней? – удивился Сиракуза. – Зачем?

– Давайте будем гордиться своей историей и не принижать достижения российских умельцев, – предложил Варек. – Второй слайд, пожалуйста.

На экране появился пожелтевший от времени лист бумаги, покрытый витиеватым текстом.

– Это жемчужина нашей коллекции! Собственноручный указ светлейшего князя Александра Меньшикова об открытии первой российской винокурни!

– Ура! – не сдержался Копыто.

– Третий слайд! Отрывок из личной переписки графа Шувалова. В приблизительном переводе с древнерусского звучит так: «Высылаю тебе, брат, две бутылки замечательного напитка, в Москве выделанного, а от того – шибко пьяного…»

– Это о нас!

– Это о виски.

– А вот еще одно немаловажное подтверждение: ценнейший документ из архива Налоговой службы, в котором приводятся точнейшие данные о производстве «МосВис». Из них видно, что на рубеже XVIII–XIX веков московская винокурня поставляла почти полмиллиона ведер первоклассного виски в год. И часть его уходила на экспорт! Московский шотландский виски с удовольствием пили в германских княжествах, Австро-Венгрии и Скандинавии. Слава отечественных вискоделов гремела по всей Европе! Повторяю: это не письмо и не выдержка из дневника, это финансовый документ! Его подлинность несомненна!

Пару мгновений ошарашенные журналисты молчали, после чего посыпались вопросы:

– Но почему о «МосВис» не было ничего известно?

– Какова ее история?

– Что с ней случилось?