Юрий Корчевский - СМЕРШ времени. «Чистильщик» из будущего Страница 48

И техника у них была классная – простая, надежная, ремонтопригодная. Те из шоферов, кто ездил на «Виллисах» или «Студебеккерах», те из танкистов, кто воевал на «Шерманах», те из летчиков, кто летал на «Аэрокобрах», – все вспоминают об этой технике с теплыми чувствами.

В отношении ремонтопригодности достаточно привести простой пример. На американском танке «Шерман» к двигателю подходят всего шесть трубок, и меняется он – даже в полевых условиях – всего за несколько часов. А на немецком танке Т-V «Пантера» к двигателю подходят 96 трубок, патрубков и проводов разного диаметра. В полевых условиях двигатель поменять невозможно – только в условиях ремонтных баз, и обычно на это уходит несколько дней, как правило – неделя.

А уже после войны американцы на часть денег, содранных с союзников, начали активную пропаганду, вешая «лапшу на уши» всему миру, что победили гитлеровцев именно они. У США погибших было всего триста тысяч, считая все театры военных действий, а у Советского Союза – сорок миллионов только на Восточном фронте. При высадке союзников в 1944 году в Нормандии на 10 англичан приходилось три американца. И кто, спрашивается, внес в Победу над фашизмом существенный вклад? За Державу обидно!

Смогли бы мы победить без ленд-лиза? Однозначно – да! Только жертв с нашей стороны было бы больше, и война была бы продолжительнее. В наши северные порты дошли 720 судов из 811 направленных. А посланное железо никогда не заменит потерянные жизни.

Присланная нам боевая техника – считая с августа 1941 года, когда пришел первый конвой из Англии, и до 1945-го включительно – составила 20 % от численности всей нашей боевой техники. При этом, если доля танков, поставленных союзниками, во всем танковом вооружении Красной Армии была невелика – всего 13 %, то бронетранспортеры на фронте были американские на все 100 %, поскольку наша военная промышленность их не выпускала.

В один из дней, замотанный повседневной службой, я с утра направился в отдел к начальству – согласовать очередные действия моей группы. Встреченный мною в коридоре начальник третьего отделения, расплываясь в улыбке, с чувством потряс мне руку:

– Поздравляю, Колесников! Заслужил! Рад за тебя, капитан!

Я опешил:

– С чем? Что я заслужил?

– Ты что, газет не читаешь? – улыбался он, загадочно сощурив глаз.

– Когда мне их читать? – пожал я плечами.

Я и в самом деле газет в руки месяц не брал. Хорошо им тут, в отделе! Есть свободная минутка – можно со свежей прессой ознакомиться. А я после занятий со своей группой едва до койки к вечеру добираюсь. Если уж минутка-другая свободная и найдется, так сводки Совинформбюро слушаем, попутно оружие чистим и смазываем – от его исправности наша жизнь зависит.

Постучавшись, я вошел в кабинет к Сучкову. Полковник, увидев меня, встал.

– Проходи, капитан!

Радостно улыбаясь, полковник приосанился, вышел из-за стола и протянул мне руку для пожатия.

– Ну что, ты уже все знаешь?

Да что с ними со всеми сегодня случилось?

– Президиум Верховного Совета отметил твои заслуги орденом Красной Звезды! Поздравляю с высокой наградой, капитан!

Полковник вернулся к столу, открыл коробочку, достал и прикрепил к моей гимнастерке орден Красной Звезды, а потом вручил удостоверение.

Я скосил глаза – тепло блестящей багрянцем эмали ордена приятно согрело грудь, и теплая волна отдалась в сердце трепетным волнением.

Вытянувшись по стойке «смирно», я ответил:

– Служу Советскому Союзу!

Не скрою – получить награду было приятно. Дыхание как-то разом перехватило, и единственное, что я смог – спросить, разглядывая орден: – За что?

– Бой со штрафбатом помнишь? Так это за него, – да, считай, за все, вместе взятое. У тебя задержанных агентов, разгромленных банд не меньше, а то и больше, чем у других. А вот с наградами… Гм-м, прямо скажем, не густо. Давно пора твои заслуги отметить, капитан. Как-то мы упустили. Ну – ничего, война еще не закончилась, и я думаю, что эта твоя награда – не последняя. Давай по маленькой за орден, за удачу.

Полковник достал из стола бутылку с водкой и плеснул в стаканы. Мы чокнулись, выпили. Не привык я с утра пить, но уж коли начальство само разливает, грех отказываться.

– Вот что, Колесников, – полковник убрал со стола бутылку с водкой. – Полагаю, в такой день посылать тебя далеко от отдела не стоит. Пусть сегодня другие группы «зачистками» в районе займутся. А ты со своими офицерами отправляйся на КПП – на проверку документов.

– Слушаюсь, товарищ полковник.

Получив от полковника ориентировки, я вышел из кабинета и помчался по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.

На улице в грудь дул пронизывающий ветер, но я, не замечая осеннего холода, летел навстречу Алексею и Антону. С кем, как не с ними, я мог поделиться переполнявшей душу радостью!

Ожидавшие у отдела Кошелев и Фролов, увидев меня, вскочили с лавочки. Заметив поблескивающий в лучах осеннего солнца красным цветом новенький орден на моей гимнастерке, они искренне обрадовались:

– Поздравляем, товарищ капитан!

Оба чуть ли не носами уткнулись в орден, разглядывая его. Мне стало неудобно.

– Ну – все, хлопцы. Сегодня вечером на квартире отметим это дело, тогда и поглядите. А сейчас – на КПП! Сегодня дежурим на шоссе.

Мы уселись в полуторку и направились к выезду из города. Здесь уже стоял шлагбаум, рядом с ним дежурили двое милиционеров. Их задача – заниматься проверкой штатских, наша – военных.

И пошла рутинная работа:

– Ваши документы… Что везете? Попутчиков брали?

Дело шло к полудню, когда к КПП подъехала машина – крытый брезентом грузовик «ЗИС-5». Поскольку номера на машине были военные, то и проверять ее пошли мы.

Я, как обычно, попросил у водителя документы. Был он чисто – до синевы – выбрит, одет в старенькую форму, но было в нем что-то такое, что привлекло мое внимание, как оперативника. Я даже замешкался, потом стал изучать документы, а сам лихорадочно соображал – что в нем не так? Наконец понял: лицо худощавое, а тело плотное – не соответствует физиономии.

Документы у него были правильные – все контрольные знаки были на месте.

– Куда направляемся?

– В хозяйство Иванова.

Ответ типичный, только Ивановых на Руси – вагон и маленькая тележка.

– Покажите, что в кузове.

– Пожалуйста.

Водитель выбрался из кабины. Я специально попросил его выйти из машины, чтобы увидеть целиком и постараться понять – что мне показалось в нем не совсем обычным.

Мне бросилось в глаза: сапоги на нем солдатские, немецкие – они отличаются от наших широкими голенищами. В них немецкие пехотинцы любили запасные магазины к автоматам засовывать. Ну и что с того – и такая обувка нынче не редкость.