Андрей Буторин - Метро 2033: Подземный доктор Страница 49

Доктор решительно двинулся к узкому туннелю, по которому только что сюда пришел, как услышал вдруг сзади:

– Ой!..

«Архангельский демон» рывком повернулся. Возле арки ведущего к месту схватки хода стоял, прижавшись к стене, паренек. На вид совсем мальчишка, лет шестнадцати, не больше. Худой, белобрысый, одетый в черную одежду храмовников. Значит, все-таки Святая? Плохо…

Парень смотрел на него так, будто увидел привидение. Вытянутая вперед палка с привязанным на конце ножом заметно тряслась. «Что ж, какой ни есть, а все-таки язык», – подумал Доктор и шагнул к мальчишке.

– Стой! – пискнул тот. – Проткну тебя сейчас!

– Ну, попробуй, проткни, – дернул губами Подземный Доктор. – Мне всё равно ничего не будет. Я ведь не человек, а демон. «Архангельский демон». Слышал?

Палка в руках у юноши отчаянно заплясала. Доктор сделал еще один шаг, протянул руку и выдернул ее из ослабевших ладоней паренька. Затем отбросил в сторону, схватил мальчишку за плечи и склонился над ним, подобно хищнику над жертвой.

– А сейчас я тебя съем. Но сначала ты мне кое-что расскажешь.

Глава 15

Пленение

Глеб был несказанно рад, что Лика не пришлось уговаривать. Рад и удивлен, хотя и пытался ни того, ни другого особо не показывать – все-таки не ребенок. Во всяком случае, внешне он походил на кого угодно, только не на дитя. А вот душа его сейчас именно по-детски и пела. Лик-Пистолетец снова с ними, и теперь уже они ни за что не расстанутся, пусть мать хоть какие каверзы строит!

Конечно, их с Сашкой первоначальные планы были другими: сбежать к Лику, а потом или остаться с ним в Палеме, или втроем двинуться дальше, а куда – там видно будет. Однако и сами они понимали, что так просто сбежать не получится, а если побег всё же удался бы, то их легко найдут в Палеме, понимая, куда они в первую очередь могут направиться. Тогда их всё равно вернут в Устюг, а вот Лику, хотя его вины в том и вовсе не будет, придется расплачиваться. Его или упекут в такую глушь, куда, как говорится, Макар телят не гонял, либо, что всего вероятнее, по-тихому заставят «скрыться» навеки. Убегать же из Палемы втроем казалось и вовсе чем-то утопическим и нереальным. Куда бежать? В бандитскую Лузу? В уничтоженное ядерным взрывом Красавино? Пробираться по радиоактивным пустошам в Котлас, который тоже, вероятнее всего, не существует?.. Вариантов, прямо сказать, – тьма, один другого краше.

Сейчас же всё поворачивалось вроде бы и в другую сторону – они останутся, во всяком случае, на первое время, в Устюге, но зато с ними рядом будет на законных правах находиться Пистолетец, который и сам теперь высказал это желание. А поскольку от добра добра не ищут, ни о чем лучшем пока не приходилось и мечтать.

Когда вернулись в избу и Глеб рассказали новость Сашке, девушка радости скрывать не стала. Только не сразу поверила, что муж не шутит. А когда осознала, что тот сказал правду, завизжала, запрыгала, кинулась обнимать старого друга, потом – мужа, затем опять Пистолетца.

Зато идее немедленного возвращения не обрадовался Тим.

– Сегодня уже поздно, – проворчал мужчина. – Заночуем здесь еще раз, а завтра с рассвета поедем.

– Это завтра может быть поздно, – сказал Денисов. – Сейчас еще только за́ полдень перевалило. Мы и сегодня до темноты должны успеть.

– Кому должны? – хмуро поинтересовался Тим. – Солнце тебя не спросит, когда ему закатываться.

– Если будем пререкаться и спорить, тогда точно до заката не успеем, – вступил в разговор Глеб.

– Не успеем и так, – стоял на своем провожатый.

– Успеем, – прищурясь и что-то прикинув, уверенно произнес Пистолетец. – Мы же пойдем вниз по течению, так что часа за три, ну пусть за четыре, доберемся, не успеет еще солнышко сесть.

– Это если без остановок, – попытался возразить Тим, на что получил решительное заявление от Сашки:

– А мы и не будем останавливаться! Перекусить и на ходу можно. Да за четыре часа и так с голоду не помрем.

– Как хотите, а сегодня я вас не повезу, – мотнул головой мужчина. – Мне Святая… – Тут он вдруг запнулся и растерянно заморгал.

– Что Святая? – заинтересовался Глеб. – Приказала не торопиться? Велела нас подольше здесь помурыжить?

– А не хочет – пусть и не везет, – задорно улыбнулся Лик, став похожим на того самого, из прошлого похода, Пистолетца. – Я тоже с мотором могу управляться. А дядя пусть здесь, на природе, отдохнет. Устал, небось, в патрули-то ходить?

Тим невольно дернулся, но промолчал.

– Видел я тебя среди патрульных, видел, – прищурился Лик. – Как-то ты лихо вдруг: прыг-скок – и в дамки!

– Не смей оскорблять Святую! – взвился провожатый.

– Эх ты, дядя… – вздохнул Пистолетец. – При чем тут Святая? Ты в шашки никогда не играл что ли? Чем вы там в своем патруле занимались?

– Не твое дело. А лодку я тебе не дам. Это собственность храмовников, а ты…

– А я – изгой, предатель и вообще та еще сволочь. Так что мне твоего разрешения не надо. Я и без него лодку возьму. Одним грехом больше, одним меньше…

Тим перебросил из-за спины автомат и направил его на Лика.

– А ну, убрал оружие! – ударил по стволу Глеб. – Говоришь, мамочку мою во всем слушаешься? Вот и беги к ней пешкодралом по берегу, а мы в лодке поедем. Ее не Денисов, ее лично я у тебя забираю. Или ты в меня тоже стрелять будешь? Не надает потом Святая нанашек за сына-то?..

– Глеб, ты только не заводись, – дернула мужа за рукав Сашка. – Мы все-таки в чужой избе, не хватало тут пожар устроить.

– Так что? – уже почти спокойно спросил у Тима мутант. – Пешком пойдешь или с нами поедешь?

– Я сам поведу лодку, – поворачиваясь к двери, буркнул мужчина. – А то вы на мель сядете или винт погнете – будет вам солнышко!..

Спорить никто не собирался, и вскоре уже, попрощавшись с Никифором, Глеб, Сашка и Пистолетец сидели в лодке, управляемой посмурневшим пуще прежнего Тимом, от которого они больше так и не услышали ни словечка.

Говорить из-за шума мотора было трудно, поэтому все трое молча разглядывали берега Лузы. Каждый из них вспоминал недавнее путешествие, полное опасностей и приключений. Но если мутант с супругой испытывали при этом легкую ностальгическую грусть, то Анатолий Денисов лишь досадливо морщился. Роль Пистолетца далась ему тогда нелегко – врать человеку, которого он считал почти сыном, было настолько противно и гадко, что даже сейчас, когда правда стала известна Глебу и тот сумел его понять и простить, мерзкий привкус отъявленной лжи и клоунского притворства так до сих пор из него и не выветрился. Хотелось не мылом даже, а песком и золой вычистить рот, а заодно сердце и душу. Впрочем, с сердцем-то как раз всё было нормально. Оно искренне, по-отцовски любило Глеба, а теперь и его жену Сашу. Анатолий поклялся себе делать всё от него зависящее, чтобы эта славная пара была по-настоящему счастливой. Он был уверен, что кто бы ни встал на пути этого счастья – хоть Святая, хоть Грешная, хоть сам чёрт с рогами или как его там… «архангельский демон», – его рука не дрогнет, даже если придется заплатить своей жизнью. Денисов не любил красивых, громких слов, но эти, хоть именно такими и казались, шли из того самого сердца, а значит, были самыми что ни на есть правильными.