Владислав Выставной - Кремль 2222. Кенигсберг Страница 50

– Это хорошо, – странным голосом сказал Парнишка, и Книжник вдруг разглядел под нависающей шевелюрой его глаза. Они были внимательные, колкие и совсем не детские. – А то я уже усомнился – стоит ли тебя воспринимать всерьез?

– В смысле?

– Не манипулирует ли тобой потомок врага.

– Ты это про Зигфрида, что ли?

– Про него.

– Мне показалось, вы все с большой охотой его слушали…

– Так кто спорит? Всегда интересно выслушать откровения потенциального противника. И пусть тебя не вводит в заблуждение наша легкомысленная внешность. Каждый из нас – бдительный сын Логова, каждый – настоящий воин Живого Алатыря.

– Я так и подумал, – пробормотал Книжник.

В горле немного пересохло. Все это выходило за привычные рамки беседы старшего с младшим. Потому как этот паренек с растрепанным «гнездом» на голове был на голову его мудрее, собраннее и строже. Книжник беспомощно огляделся в поисках Герцога. Но тот куда-то исчез. Вокруг шумно, с аппетитом, цокая железными ложками, уминали свое варево дети Логова – амберы. Ничего не оставалось, как снова обратиться к лохматому.

– А где Герцог?

– Кто его знает? – равнодушно отозвался лохматый. – Занят, наверное. Если что надо – ты у меня спрашивай.

– Ну, если ты сможешь мне помочь…

– Кстати, я не представился, – Лохматый протянул вдруг поверх стола худую длинную руку. – Барон.

– Это имя или прозвище? – пожимая руку, поинтересовался семинарист.

– А есть разница? – усмехнулся лохматый. – Я просто хотел уточнить: если ты станешь искать у нас старшего – так это я.

И снова пришло время отвесить челюсть. Книжник медленно, с натугой выдохнул, подумал: а чего, собственно, удивляться? Все в духе этого славного местечка. Стало немного стыдно за привычную снисходительность по отношению к «младшему». А парнишка с легкой улыбкой разглядывал его, постукивая по столу ручкой ложки. Он терпеливо ждал, пока его собеседник переварит новость.

– Я думал, старший у вас Герцог, – сказал, наконец, Книжник.

– Это он за пределами Логова старший. Ну и для тех, кому в наши дела вникать не положено. А здесь старший я.

– Потому у вас и в титулах путаница? – попытался пошутить Книжник. – Герцог-то повыше барона, если по дворянской лестнице считать.

Барон вежливо улыбнулся. Теперь в нем не осталось ничего от четырнадцатилетнего подростка. Это был матерый главарь группировки, прочно обосновавшейся в древнем соборе, превращенном в крепость.

– Так зачем тебе Герцог? – спросил он.

– Герцог? – рассеянно повторил Книжник. Он уже и забыл, чего хотел от своего знакомого. – Ах да. Я бы с вашей Пророчицей поговорил, если можно. Куда она подевалась? Только что здесь была.

– Понятия не имею. У нас никто не следит друг за другом. Но куда она из Логова денется?

Книжник кивнул. Разговор с Пророчицей теперь представлялся ему еще более необходимым. Парень все еще сомневался – стоит ли проходить эту странную инициацию, превращаясь в амбера, симбионта ожившего янтаря – пусть даже не навсегда, если не врут местные, и восстановление «статуса кво» возможно.

Было во всем этом что-то пугающе-заманчивое. Какой-то адский соблазн. Кто из нас не мечтает о сверхвозможностях, особых способностях, недоступных другим? Только где-то в глубине души всегда остается эта неприятная червоточинка: за все придется платить. Наверняка есть цена и у этой сделки с собственной природой. Так что не стоит торопиться. Нужно понять – нужно ли ему такое «счастье» и для чего.

– Ну, мне идти надо, – сказал вдруг Барон, легко поднимаясь из-за стола. – Дела ждут. Вы тут пока осматривайтесь, пообщайтесь с нашими. Если будет что нужно – смело спрашивайте у любого. Хоть я формально и за старшего, у нас здесь вроде как демократия.

Весело подмигнув Книжнику, Барон ушел. Тут же на его место тяжело уселся незаметно подошедший Зигфрид. Рядом с ним сел Тридцать Третий. Оба глядели на Книжника с видом заговорщиков.

– Что он тут тебе втирал? – с подозрением спросил Зигфрид. Вроде бы даже как-то ревниво, чего раньше за ним не наблюдалось. – Про янтарь свой волшебный рассказывали, небось? Про Алхимика, да?

– Да так, – сказал Книжник. – Много любопытного поведали.

– Рассказали, почему здесь одни дети? – быстро спросил вест.

– Ну, они не совсем дети… – начал было Книжник.

Но Зигфрид оборвал его:

– Это они пусть друг другу рассказывают, в своих детских страшилках. Даже если все эти штуки с Алатырем и Алхимиком правда, это не меняет сути. Физически они дети, и я просто в толк не возьму, как они до сих пор удерживают такую стратегически удобную позицию. Я про Логово говорю.

– Я понял, – отозвался Книжник. – Ну, Герцог утверждает, что им удается скрывать от других группировок свой «проект» с «детьми будущего».

– Чушь, – отрезал Зигфрид. – Как можно что-то скрыть там, где идет постоянная грызня за ресурсы и просто за выживание? Ты сам в это веришь?

Семинарист пожал плечами. После еды по телу разливалась приятная сытость и не хотелось пускаться в долгие споры. Но воина, похоже, что-то беспокоило. И не прислушаться к нему было нельзя: у веста острое чутье на близкую угрозу.

– Так в чем наша проблема?

– Проблема в том, что нас ищут. Точнее, не нас, а эту радиоактивную хреновину – я ее в «чистилище» оставил.

– Надо было ее просто отдать этим бандюгам, – буркнул Книжник. – Толку от нее – кроме дополнительной дозы облучения?

– Вот так прямо и отдать? – Зигфрид презрительно скривился. – Разве ты не понимаешь, что это – наш единственный козырь в игре, правил которой мы не знаем?

– Возможно, – не стал спорить Книжник. – И что ты предлагаешь?

– Выяснить, что это за вещица и для чего предназначена. И уж потом думать – отдать ее, продать, обменять на какие-то услуги. Или использовать самим.

– Я согласен с Зигфридом, – сказал Тридцать Третий. – Как вы знаете, я неплохо разбираюсь в технике, но понятия не имею, зачем эта штука нужна людям, не собирающимся устраивать ядерный взрыв.

– А кто сказал, что они не собираются это сделать? – поинтересовался Зигфрид.

На это возразить было нечего. Да это и не было главным вопросом, вставшим перед друзьями. Что делать дальше – вот главный вопрос.

– Я тут поговорил с местными, – сказал Зигфрид. – Странное дело: они считают, что уйти из города за пределы Кенигсберга нельзя. Мол, там одни лишь Выжженные земли.

– При этом время от времени кто-то сюда приходит, – добавил Тридцать Третий. – Оттого здесь так людно.

– Я уже слышал такое, – кивнул Книжник. – От старика в таверне. Но мало ли что они здесь говорят? Это ведь не значит, что отсюда действительно нельзя выбраться?