Андрей Буторин - Метро 2033: Подземный доктор Страница 53

– Отправляйся к Святой! Передай, что я ее тоже люблю.

Тамара из последних сил двигалась по туннелю. Ноша была для нее слишком тяжелой – сын вырос, а она постарела. Сколько живут волки? Кто-то говорил, что лет пятнадцать, не больше. А ее мозг Доктор пересадил в волчье тело как раз пятнадцать лет назад. И ведь та волчица к тому времени тоже уже сколько-то прожила. То, что она до сих пор не подохла, – заслуга лишь ее любимой кровинушки; только ради сына она еще существует на свете, снося издевательства и унижения, видя, как страдает в устроенной родным отцом непонятной тюрьме сын. Проклятый Доктор! Надо было давно перегрызть ему глотку, тогда бы она могла хоть сколько-то лет прожить с сыночком на свободе. Но почему-то рядом с этим бессердечным чудовищем напрочь исчезала воля, оставляя лишь страх. Не только по-настоящему животный ужас перед ним самим, но, самое главное, всепоглощающий страх оказаться отреченной от сына. Не видеть его, не касаться, не вдыхать его запах – этого она не смогла бы пережить. А потому терпела, терпела, терпела… но теперь – всё! Теперь назад пути нет. Даже если этот изверг догонит их, она ему больше не подчинится. Она исполнит наконец-то мечту – вцепится зубами в его поганую глотку, почувствует вкус ядовитой крови, выпустит ее из вонючего костлявого мешка. И пусть сама она после этого сдохнет, но в последний миг жизни она все-таки будет счастливой и свободной. Правда, что после этого будет с сыночком?.. Вряд ли сына Подземного Доктора оставят в живых эти… как их там?.. храмовники. Про их хозяйку, Святую, тоже рассказывают всякие ужасы. Вот бы, наверное, славная получилась парочка: Святая и Доктор! Два изверга, две гадюки вместе. Чей яд оказался бы крепче?.. Нет, умирать пока нельзя. Нужно сначала спасти сына, пристроить его в безопасное место. Только где оно – безопасное?.. Сколько ни думай, на ум приходит одно: «дикие» мутанты. Про них тоже говорят всякое, но их ненавидит как Святая, так и морозовцы. Поэтому «дикие» всяко уж лучше и тех, и других. И живут они под открытым небом, в лесах. Такие люди не могут быть злыми. Правда, они мутанты, а ее сыночек нет. Примут ли они такого у себя? Однако Тамара и тут придумала, как она поступит. Принесет сына к селению «диких», воем привлечет их внимание, а потом сделает вид, что хочет загрызть мальчика. Мутанты не разберутся сразу, кто он такой, и наверняка спасут его от смерти, убив ее. А того, кого спас, вряд ли сможешь прогнать. Особенно когда он такой красивый, славный и беззащитный.

Единственное, что упускала из внимания Тамара, была радиация. Правда, она, не будучи сильно образованной, не особо и понимала, что это такое. Знала, что некоторые люди из их подземелья когда-то умерли от нее. Но ведь умерли не все, были и такие, на которых радиация не подействовала. Таким был и Подземный Доктор – отец ее милой кровинушки. Значит, и его сына не тронет эта гадкая на́пасть. Не должна тронуть! Пусть только попробует!..

С такими мыслями Тамара добралась наконец к выходящей на реку пещере. Она выпустила из зубов рубашку сына, и тот соскользнул с ее спины на землю. Сел, подобрав под себя ноги, закрыл руками голову и захныкал. Из глаз Тамары покатились слезы: ее мальчик впервые оказался не там, где провел все пятнадцать лет своей жизни! Для него должно показаться кошмаром, что мир на самом деле такой большой, что в нем есть что-то еще, кроме его тесной кельи. Ах, как часто она горевала, что не может рассказать сыночку об этом мире, о своих чувствах, о чем-то вообще. Но сейчас… Сейчас бы особенно пригодились ему хоть какие-то слова!..

– До-о-оо-кта!.. – заскулил ее сыночек, пытаясь позвать единственного человека, которого он видел. – Докта, ты де? Иди!

Волчица прижалась к сыну, лизнула его в щеку, в губы. Юноша обхватил ее за шею, ткнулся лицом в сморщенную, покрытую редкими клочьями шерсти кожу. Он еще не совсем успокоился, но Тамара не могла долго ждать, зная, что Подземный Доктор вот-вот будет здесь.

Однако сперва следовало узнать, что делается снаружи. Выбраться из пещеры, чтобы попасть в руки храмовников, было бы непростительной ошибкой.

Волчица издала звук, который можно было с натяжкой принять за ласковое ворчание. Только так она могла сейчас приободрить сына, намереваясь ненадолго оставить его одного. Не оглядываясь, чтобы жалость к испуганному мальчику не заставила ее задержаться, Тамара в три прыжка достигла выхода из пещеры и осторожно выглянула наружу.

Одного храмовника, метрах в пяти-шести слева, она увидела сразу же. Второго учуяла справа, подальше, – того скрывала тень от склона. Не раздумывая, волчица метнулась налево и, прыгнув, еще в полете сомкнула челюсти на потной, щетинистой шее. Вкус крови опьянил ее и придал смелости. Дождавшись, пока привлеченный шумом упавшего тела второй храмовник, испуганно окликая замолчавшего товарища, приблизится на доступное для прыжка расстояние, она взмыла в воздух снова и, повалив взвизгнувшего человека, быстрым рывком вырвала ему кадык. Подождав с полминуты и не услышав ничего, кроме стрекота цикад и шепота текущей воды, она вернулась в пещеру, закинула за спину сына и отправилась к долгожданной свободе.

Но Тамара понимала, что если она не использует предоставленную возможность, то никакой свободы не будет. Ее поймают и убьют, а что будет с сыночком, не хотелось и думать. Самое лучшее – та же тюрьма, только уже без материнской любви и ласки рядом. Так что пока не закончилась ночь, волчица решила убежать как можно дальше. Она слышала, что много «диких» мутантов живет по берегам Юга и Лузы. Значит, нужно пробираться к ним. Препятствием к этому оставалась Сухона, но Тамара не останавливалась, понадеявшись на удачу. И ее надеждам суждено было сбыться. Напротив Кузина, большого поселка на той стороне реки, куда она так стремилась, волчица заметила привязанную к кустам рыбацкую лодку. Тамара видела ночью лишь немногим хуже, чем днем, иначе этот наверняка посланный кем-то свыше шанс был бы упущен. Но теперь она должна была воспользоваться им, чего бы ей это ни стоило.

Волчица отпустила рубаху сына и стала лбом и передними лапами подталкивать его к лодке. Сонный юноша не хотел никуда идти, садился на песок и начинал жалобно канючить, однако Тамара была как никогда настойчивой и в конце концов добилась своего. Потом она быстро перегрызла веревку и, держа в зубах ее конец, зашла в воду, после чего, упираясь всеми четырьмя лапами, стащила хлипкое суденышко с отмели. А затем поплыла, молясь всем людским и звериным богам, лишь бы только ненароком не разжать челюсти.

– Р-р-рребята, отходим! Это приказ! – прорычал одноглазый Архип, видя, что храмовников куда больше, чем их, и что они повсюду.