Глеб Бобров - Украина в огне Страница 53

На улице беготня. Уходят последние жители. Наши занимают позиции. Биться, как в Сталинграде, мы не намерены, но и не тормознуть камрадов, не напомнить ребятишкам, что мы еще живы, — тоже некрасиво.

Гирман, хапнув коньячку, надумал перекусить. Отошел от нас к дальнему провалу стены, поставил на кирпич консервированную кашу и малиновым пиротехническим огнем, ни разу не прожегши жесть, разогрел банку. Вытащив из кармана аккуратненький ножичек, неспешно выбрал нужное лезвие, отточенным движением — разумеется, не подставив пальцы под шипящую струю брызжущего жира, — проколол дырочку и, так же размеренно, вскрыл цилиндр консервов до половины. «Гречка в соку молодого ягненка». Да-да! мы — поверили! Барашек — мой одногодка, не иначе… Надо будет подколоть Борю, узнать — кошерное ли? Ему небось хасидские ребе, когда выкупали из лагеря, мозги от души прополоскали… Ухватив жестянку за отогнутый край, парнишка уселся на корточки, достал из разгрузки старинную мельхиоровую ложку и по-собачьи, перекатывая рывками головы куски во рту, принялся есть. Кто бы представил, что отсутствие губ может превратить простейший процесс поедания банальной каши в номер прикладной эквилибристики. Вот у меня цирковая труппа подобралась: один в бане моется в одиночку, другой — ест исподтишка…

Дэн машет с БТР — никак Нельсон на связи? Не успел как следует покаяться, тут за спиной, очень низко, словно предчувствие сердечного приступа, совсем негромко — ухнуло. Остатки полуразрушенной стены, похоронив под собой жертву вынужденной эвтаназии, кадрами старой кинохроники складываясь сами в себя, осели внутрь полуподвала.

— Какого хрена?! — Передерий шкодливым бурсаком деловито насупил брови и сделал правильную рожу. Гирман с Антошей — морозятся. Юра, задрав бровь, мстительно лыбится. И все — ни при чем… — Совсем малахольные?! Ну на хрена вы это сделали?!

— Да ладно, командир. Пес с ними. Пусть повозятся, носом пороют. Сейчас крупой заметет, хрен кого тут сыщешь. Передерий еще сюрпризов наставит…

— Юра! Мозги включите! Не найдут — пойдут за жителями или за нами… Думать надо!

— Та пусть прокатятся до Лутугино, тебе — жалко?!

— Блядь! Нэ злыть мэнэ, бо — покусаю! — Что тут рассказывать, сейчас сами все увидят… — Дед! Прыгнул на Гусланчика — езжайте мосток минировать. Ждешь нас там. Прокоп! БТР — за промоину. Дэн — к «Корнету». Цель по команде. Антон — тоже. Все — на позиции… Бегом, мать вашу!

Через пятнадцать минут у изувеченного падением обломков лесочка хлопнул разрыв. Еще чуток погодя — второй. Следом, через три с половиной минуты, на срезе холма нарисовалась КШМ и два «Тварды» по бокам. С двух сторон охватывая поселок стальными клещами, задымили фланговые группы — по две БМПэшки, четыре БТРа и одному AMV со спаренной минометной установкой. Впереди и сзади каждый взвод подпирает по танку. Еще пять «крепостей» насчитал во фронтальной группе, вместе с «коробочкой» штаба и прикрывшей ее своим уродливым профилем «Лоарой». В восьмикратный бинокль я отчетливо вижу на командирской машине белого кондора с молниями в лапах на смазанном наискось красном прямоугольнике… Вот кто, оказывается, миссией руководит… «Громовцы»[122]. Конкретнее волкодавов во всем СОРе не сыскать.

С противоположной стороны — против вынырнувшей из лесочка армады — двадцать камикадзе Деркулова и старенький совдеповский БТР… Свадьбу заказывали? Не волнует — уплачено!!!

Ждать, пока замкнут кольцо, я не собираюсь. Съезжаю по насыпи вниз и начинаю сеанс активного сурдоперевода — радиосвязью мы в подобных случаях отродясь не пользовались.

Никольскому с пехотой — отход немедленно! Бегом к машинам, чтоб только пятки сверкали… Гирман со своей «чемоданной» командой — следом; ну хоть ты тресни до самой жопы — не подойдут СОРовцы к поселку на дальность гранатометного выстрела, пока здесь хотя бы один кусок щебня размером больше кулака останется.

Теперь — наша артиллерия. Показываю Дэну на пальцах: «Миномет!» Он жестом уточняет: «Какой?» Да любой! Что ты спрашиваешь!!! Кивает: «Понял!»

Антону — второй. У дальнобойщиков, со времен лисичанских боев, сложилась устоявшаяся схема противодействия легкой бронетехнике. «Кончар» — не тяжелый граник и даже не противотанковое ружье времен Волоколамского шоссе: моща — не та. И пусть мегарульные, с синим ободком вокруг бордовой залупки, бронебойные патроны — самый последний наворот, но даже они на внятных дистанциях, учитывая защищенность современных модульных бронетранспортеров, не панацея. Посему никто в одиночку за «коробочками» не охотится.

Вот и сейчас — так же: как только Дэнов дальномер послушно показал дистанцию «хрен промажешь» и, глуша всех вокруг, «Корнет» рванул за своей добычей — Кузнецова гвардия, разом с трех стволов, тройным залпом зацокала по борту второго «подштанника». В нашей ситуации даже «Балалайка Домбровского»[123] не так опасна, как эти спаренные ухалки.

Денис, подгоняя расчет, уже тащит пусковую установку с прицелом к Прокопу в машину — там еще два транспортно-пусковых контейнера осталось — весь наш главный калибр. Следом летят снайперы.

Кузнецов — ну, как же без этого?! — задерживается…

— Тормозишь, твердолобый!

— Да здесь я, здесь!

— Не мог лишний раз не приложиться, козлячья харя?! — Мы подскакиваем и больно бьемся задницами о летящую по бездорожью броню… — Сказал же по-русски: «три выстрела — отход». Антоша, ебтать, что не понятно?!

— Так на кураже, командир! Врезал еще пару. Пока — придымили…

От разворачивающегося противника нас пока скрывают края низины, куда БТР ныряет после первого же залпа «Корнета». Продумано заранее. Если бы не подходящий рельеф, то я бы вообще не ввязывался. Наверху, в поселке, буйствует огненная вакханалия. При всем урагане свинцово-огненного шторма студеного воя мин не слышно. Неужто действительно угомонили оба миномета? Как приплыл первый, Денискин, я сам видел. Значит, и Антоша не подрочить задержался.

Снесут Новобулаховку, как пить дать — в пыль сотрут. Я ночью говорил людям: «Идите налегке, потом вернетесь»… Обманул. Некуда им теперь возвращаться. Да и незачем. Тоже мне — место для жизни… Срала-мазала-лепила! Ни природы, ни работы, ни жилья — уебок эпохи индустриализации.

Проскочили до полуразрушенного мосточка. В восьмистах метрах за рекой — лес. Взрослый. Уже не тот подлесок, что перед поселком. Дорога дугой уходит за второй выступ чащи в километре вперед и левее. Тут еще перебраться надо. Сухая Ольховатая только летом «сухая», да и берега противотанковым рвом изгорбились. По степи брод искать — долго: нагонят — вякнуть не успеем. Времянкой через разбитую переправу переброшены две двутавровые балки.

— Ярусов, что пялишься — пошел!

Гусланчик тронулся хорошо, да руля удержать не смог. Машина, накренившись и протяжно, словно мелом по стеклу, завизжав рамой о разъезжающиеся под колесами балки, с грузным хрустом рухнула в воду. Водила, успев открыть дверь, неуклюже ломая лед и по-девичьи жмурясь, грохнулся в воду.

— Пиздец «шестьдесят шестому»… — сухо подытожил Антоша.

— Вашу мать… — Ну что еще сказать моим абортам? — Вы, блядь, сдохнуть тут всей группой решили. Жихарь! Народ — на тот берег! Пошел-пошел-пошел!!! Передерий! Готовь радиоуправляемую засаду — десять минут тебе на все. Край! Прокоп, давай по «газоновым» костям… Ты, мудак! Вылез, на хер, с речки, сука! Да не сюда, баран! На тот берег…

За полчаса снежной лежки ничего не изменилось. Камрады трясут безлюдную Новобулаховку. Нет-нет да и доносится до нас канонада — расстреливают подозрительные участки.

Ярусов бегом, чтоб не замерзнуть, умчался в Успенку. Если СОРовцы сунутся по нашим следам — а эти — могут! — то по дороге первыми под раздачу попадут усыпанные палатками беженцев дачи. По связи предупредили, конечно, но и гонец не помешает. Тем паче он мне здесь, насквозь мокрый, даром не нужен.

Остальные бойцы сидят в восьмистах метрах позади нас на лесистом холме через впалый луг. Машина в овражке за ними. Здесь только засада: Денатуратыч с управляющим радиоустройством и Бугаевой тенью с неподъемным ранцем расчет Дениса, с одним-единственным пузатеньким патрончиком в «Корнете», три «Кончара» группы снайперов Кузнецова, мы на пару с первым взводным да — за компанию, на всякий случай, прихвативший «Таволгу» Гирман.

Зимних маскхалатов в бэтээре оказалось только пять штук — снайперам и Дэну с расчетом. Мы как-нибудь перетопчемся. Потерпим пока. Кранты Стовбуру, точно! Шесть недостающих, мурло, опять на что-то променял. Дай бог вернуться — отдам на растерзание Жихарю. Ох, схлопочешь ты, Женя, по толстой, наглой и бордовой пачке — без всяких любовных прелюдий!

Неужто пронесло? Похоже на то… А Воропаев — скотина! Что, не мог, урюк одноглазый, предупредить, что фашики бронекавалеристскую роту за пилотом выслали. Да еще и цвет СОРовского спецназа! И что ты ему скажешь?! Максимум — проставится… и сам все и выжрет, лосяра! Ладно, на его месте тоже умолчал бы, из вежливости.