Александр Конторович - Музейный экспонат Страница 56

И если уметь с такими людьми разговаривать… можно услышать очень много любопытного. Другой вопрос, что и говорить-то тоже станут далеко не со всяким человеком. Даже и с собратом-моряком. Мало ли… Я-то, может, человек не болтливый, а вот ты сам.

А с кем станут?

Да есть, знаете ли, и тут люди…

В свое время еще Алистер Маклин красочно и с подробностями описал такое вот суденышко — неведомо чей кораблик непонятного назначения и принадлежности. Одному только господу ведомо, отчего не пошло еще на дно данное «плавсредство». Ржавый кусок металла, по недоразумению, наверное, именовавшийся двигателем, еще как-то ухитрялся перемещать туда-сюда обшарпанный корпус. Для единственной мачты даже имелись паруса, которые, будем уж до конца честными, давно уже и не помнили, когда в них трепетал свежий ветер.

Но кораблик пока еще уверенно держался на воде и не спешил тонуть.

Под стать ему была и команда — четверо забулдыг, давно уже позабывших свои настоящие имена. Впрочем, ее состав тоже иногда менялся, а причин тому можно было легко найти целую кучу.

Неизменным оставался только капитан — старый Бранко Ковач. Нельзя сказать, что он был эталоном моряка — ром ухитрялся и не таких людей с мостика ссаживать. К чести капитана, он был стойким противником. Порою схватки затягивались надолго, Бранко мужественно переносил все атаки зеленого змия. И крепко попирал ногами пустые бутылки, отброшенные в угол капитанской каюты (была тут и такая).

Но никто не совершенен… временами ром брал свое. В этих случаях у старого капитана хватало ума вовремя отработать машинами назад — он сходил на берег, снимал где-нибудь комнатку… и вот там уже пил… Иногда так совсем подолгу — бывало, что и на пару месяцев затягивался такой поединок со спиртным.

Что заканчивалось раньше — ром или деньги в кошельке капитана, неизвестно, но итог всегда был один — старина Ковач снова появлялся на мостике «Пилигрима». Ну да, если кто не понял, суденышко носило именно это гордое имя.

Он сам, его команда и их кораблик давно уже стали своими. Не везде, но уж в данном-то районе наверняка! Бранко всегда можно было попросить выяснить некоторые щекотливые вопросы. Выступить посредником между договаривающимися сторонами независимо от их ведомственной или иной принадлежности. Старик легко находил общий язык с самыми разными людьми. Он одинаково спокойно разговаривал с начальником таможенного поста и со скороспелыми выскочками-авантюристами откуда-нибудь из Косова. Капитан никогда не повышал голос и не торговался. И ни разу от него не утекли неведомо куда интересные сведения.

Разумеется, полиция про него знала. И не раз пыталась подобрать ключик к старому пьянице. Уж слишком был велик соблазн!

Увы…

Похвастаться таковым достижением пока никому не удалось: Ковач был одинаково корректен со всеми и не оказывал предпочтения ни одному из многочисленных знакомых. Все так же молча он выслушивал предложение собеседника, прикрывал на секунду-другую глаза — и произносил несколько слов.

«Берусь, это стоит столько-то».

«Этот вопрос может решить… Моя комиссия…»

«Нет, это не моя тема. С вас за беспокойство причитается…»

«И пробовать не советую!» — Вот в этом случае он никаких денег не спрашивал.

С ним редко спорили. Все знали, старик попросту слов на ветер не бросает. Откуда и как он все узнавал? Да кто ж про то ведает.

— Кэп! — рыжий ирландец Келли высунулся из двери рубки. — Радио пришло!

— И всего-то?! — искренне удивился капитан, оторвавшись от созерцания двух девушек, проходивших мимо стоянки кораблика. — А я-то уж думал…

— Это Марта! Просит, чтобы мы позаботились о том, дабы слегка пополнить ее запасы, там не хватает кое-чего…

— А именно? — Старик слегка расслабился. Марта была хозяйкой небольшого ресторанчика, куда иногда по дружбе забредала команда «Пилигрима». Между ними давно уже установились почти дружеские отношения.

— А вот список! — Заскорузлая рука протянула капитану лист бумаги. — Я тут записал…

— Ассирийской клинописью было бы понятнее! — ехидно заметил Ковач. — Ладно… посмотрим…

Сев в кресло, он погрузился в послание. Время от времени он возводил очи горе, что-то про себя подсчитывая. Видимо, способности ирландца к чистописанию были уж слишком скромны, капитан даже в словарь зачем-то заглянул пару раз. Старость — не радость… вот уже и правописание обычных слов недостаточно хорошо запоминается. Время, время…

— Жан!

— Да, сэр? — отозвался откуда-то снизу голос машиниста.

Вот в чем преимущество небольшого кораблика — не надо долго по нему бегать, чтобы отыскать нужного человека.

— Надо взять тонну… нет, полторы топлива. Идем на «скалы».

— Когда назад, сэр?

— Там видно будет… как товар подвезут.

— Пару дней?

— И больше, может быть.

— Тогда, с вашего позволения, сэр, я залью две с половиной. Считая наши запасы, вполне достаточно.

— Пожалуй, — кивнул капитан. — Где этот негодяй Хорхе?

Упомянутый персонаж представлял собою четвертого — и последнего члена команды. Жгучий брюнет с явной примесью южной крови, он в каждом порту мог (и находил) себе очередную подружку, у которой и проводил все свободное время. Практически не пил, поясняя, что это вредно влияет на его мужскую силу. Бог с ним, капитану не был нужен собутыльник. А вот физически сильный матрос — это уже совсем иная статья! И данное предназначение брюнет вполне оправдывал.

Убедившись, что его нет на борту, Ковач достал из кармана трубку мобильного телефона. Секунда… другая…

— Да, кэп.

— Заканчивай свои амуры, — буркнул Бранко. — У нас тут одно дельце намечается.

— Есть, сэр! Через час буду там, где вы скажете!

— Через полтора. Мы будем принимать топливо, туда и подходи. И… словом, ты нужен мне в порядке и здоровым.

— Да поможет мне в том святая дева Гваделупская!

Так или иначе, а уже через три часа «Пилигрим» негромко тарахтел дизелем, огибая очередной островок. Глянуть со стороны — так на мостике собрался настоящий военный совет! Во всяком случае, четверка моряков уже не очень-то напоминала обыкновенных забулдыг — таких, какими их тут все давно привыкли видеть.

— Он должен стоять где-то здесь… — Ковач обвел пальцем кружок на карте. — Не исключаю, что название в итоге может быть совсем другим. Есть вариант, что его уже перекрасили, кто-то не так давно интересовался краской… А кому и зачем она могла понадобиться здесь?

— Ну, крышу покрасить человек решил… может же такое быть? — Келли запустил пятерню в свои взлохмаченные волосы.