Путешествие на Запад с автоматом - Андрей Олегович Белянин Страница 57

Девятиглавый неожиданно всхлипнул, мне сразу стало жаль человека. Ну или не человека, сейчас это не принципиальная разница. Я уже хотел было извиниться, но он, заливаясь слезами, бросился в воду.

Его жена тронула меня за плечо. Вот на ее лице как раз сияла нежная улыбка.

— Еще никто и никогда не заступался за меня. В Китае девочка — всегда собственность отца или мужа. Мне предстоит вернуться к ним и принять свою судьбу. Но я всегда буду помнить о тебе, бодисатва Ли-сицинь, и о вас, доблестные воины…

Девушка низко поклонилась нам, после чего спокойно вошла в Лазурные волны черного цвета. Три демона и Юлун тут же сгрудились вокруг меня.

— Учитель, покажи нам сияние!

Мне самому было интересно, я закинул автомат за спину, предварительно поставив на предохранитель, а потом попробовал открыть золотую коробку. Получилось с первого раза, ничего сложного, но изнутри хлынул такой неземной свет, что я чудом не ослеп. Мои ученики замерли в немом благоговении…

— Ли-сицинь, — раздался знакомый девичий голосок за нашими спинами. — Позволь еще кое-что сказать тебе на прощание. Ты нарушил законы Неба, побил моего отца и изуродовал мужа. Он не слишком умен, но в одном был прав: как же ты глуп, монах…

Когда мы обернулись, на середине озера лишь расходились круги. Что это вообще было? Я автоматически захлопнул золотую коробку и, когда глаза вновь привыкли к обычному дневному свету, огляделся по сторонам.

— Ты кого-то ищешь? — спросила Гуаньинь, выходя из-за ореховой рощицы.

Мы всей командой дружно поклонились. Конь тоже. Богиня была одета в красно-бордовое платье, волосы распущены по плечам, а в изящных ушках — серьги из полированного коралла. Однако лицо ее казалось печальным…

— Что же ты наделал, Ли-сицинь?

— Вернул золотое сияние людям.

— В незапамятные времена Будда проходил этими краями, и он действительно отдыхал под пагодой, отряхивая песок со своей обуви. Именно эти песчинки и называют «прах Будды», — поджав губы, подтвердила прекрасная Гуаньинь. — Зять царя драконов несправедливо завладел бесценным сокровищем…

— Ну вот, сами же говорите.

— Не перебивай, даже трехлетнее дитя знает о правилах вежливости, — без укора в голосе напомнила она. — Я сама отнесу золотое сияние в город, ты же отправишься в другое место. Древние законы Китая написаны мужчинами, ты совершил страшный грех, заступившись за жену Девятиглавого и нанеся ему раны демоническим оружием.

— Порядочки у вас… а что я должен был сделать? Позволить ему убить ее, пока полиция не подъехала?

— Сунь Укун, Чжу Бацзе и Ша Сэн, — не обращая на меня никакого внимания, продолжила небожительница, — вы также понесете наказание за то, что не остановили своего Учителя.

— Но мы говорили ему! Он не слушал! Мы пытались объяснить, все вместе и по очереди! Ты же знаешь, как он бывает упрям…

— Видимо, вы недостаточно старались. Небеса приняли решение. Вас всех отправят в Диюй, где каждый вновь встанет перед Зеркалом Греха, и верховный судья определит срок вашего искупления.

— Минуточку, — возмутился я, причем один за всех, потому что все остальные опустили глаза в землю. — Но мы живы. Разве можно живых отправлять в…

— Ты удивишься, Ли-сицинь, — впервые улыбнулась красавица-богиня, — но, чтобы попасть в ад, совершенно не обязательно быть мертвым! Так еще интереснее…

Она забрала из моих рук золотую коробку с прахом Будды, почему-то подмигнула, и в следующую секунду озеро вдруг встало ребром и рухнуло, накрыв нас черной волной абсолютной тьмы!

«Ну, вот и кончилось мое путешествие на Запад», — успел подумать я, пока в легких еще оставался воздух, а потом… все… все.

…Я очнулся, лежа на горячем песке. Один-одинешенек, голова гудит, но руки-ноги вроде бы целы, автомат рядом, ничего не потерял, уже радует. Правда, хочется пить, но пока, как говорится, будем считать терпение добродетелью. Перетопчусь, короче. Сначала надо оглядеться и хотя бы понять: где я нахожусь?

Что ж… Неба не видно, сплошная грязно-багровая занавесь, под ногами — синий песок, вокруг — ничего, кроме камней и скал. По ходу, меня заперли в каком-то жутком месте, куда нет входа и откуда нет выхода.

— Сунь Уку-ун! — громко крикнул я, сложив ладони рупором. — Чжу Бацзе, Ша Сэн, парни-и, где вы-ы?!

Горы гасили мой голос, даже эха не было слышно. Значит, Гуаньинь права, все дело в этих долбаных законах Небес, из-за которых я здесь. Поиграл в Д’Артаньяна, заступился за девушку, а она чужая жена, вот и получи по полной! Им плевать, что мир изменился, у них традиции, скрепы, правила-а…

Я глупец.

Все верно. Меня спровоцировали, и все получилось. Раны от пули не смертельны, Девятиголовый вылечит их за неделю, а если кости не задеты, то, может, и быстрее. Зато наш поход гарантированно завершен. Нам не дойти до Индии и не получить священные свитки в храме Громовых Раскатов. Утритесь…

Мы все в Диюе, как я понимаю, этот ад, как и китайская фантазия, практически бесконечен. Мне никогда не найти здесь своих друзей, а им — меня. Каждому назначат свои муки в соответствии с количеством и весом грехов. И да, если хорошенько подумать, то накуролесили все мы изрядно.

Особенно я.

И нет, это не завышенное самомнение и не пустая гордыня. Просто остальные участники похода… они же демоны. То есть уже грешны по самой своей природе! Да, собственно, их и приставили ко мне исправления ради. А я постарался, да, вот так, воспитатель из меня — как из Макаренко пчеловод, подставил всех…

Мне же и этот дебил с девятью головами говорил: не надо, не стоит! И все парни признавали, у нас такие законы, зубочисткой меч не остановишь, и на кой ляд мне вообще сдалась та симпотная девица?! Которая преспокойно кинула меня и вернулась к нежно любимому мужу-уроду-маньячиле, чтоб его, как говорят на Украине, «прыподняло та и гепнуло»!

Я еще раз с тоской огляделся по сторонам. Нигде ничего, ни малейшего намека на тропинку, никакого исхода, никакой надежды. А может, в этом и смысл? Может, именно так они решили меня наказать? На глаза невольно навернулись слезы, но не от обиды, а скорее от веры в русскую литературу…

«Выхожу один я на дорогу;

Сквозь туман кремнистый путь блестит;

Ночь тиха. Пустыня внемлет богу,

И звезда с звездою говорит…»

…Концовку