Константин Калбазов - Колония. Ключ Страница 57

– Так я не понял, ты воевать, что ли, собрался? – опять подал голос Заброда, которому не хватало ясности.

– Не воевать. Пока. Но амеры могут на этом не остановиться. Но в общем, для начала я хотел с вами обсудить то, что нашел в сейфе у Сергеича. Кричать об этом на весь свет я не собираюсь, потому и позвал только вас. Итак, в сейфе были только две вещи. Деньги, их я уже передал в бухгалтерию. И флэшка с интересными файлами. Если коротко, то Ладыгин обнаружил на территории России три портала на Колонию и отправился искать другие в Канаде и США. Африку и Ближний Восток оставил на закуску.

– И как он решил их искать? Это же иголка в стоге сена, даже в целой скирде, – слегка подался вперед Заброда.

Понятно, что Александру это удалось, но непонятно как. А знать хотелось. С одной стороны, это любопытство. С другой – кто знает, а вдруг удастся открыть портал. Капитан уже принял решение переселиться сюда. Вроде даже был вариант сохранить пенсию. Неплохой бонус, потому что пенсия у Романа солидная. Ладыгин обещал разобраться в этом вопросе. Оно и бог бы с ней, с этой потерянной пенсией, зарплата у него тут такая, что грех жаловаться, но семья-то осталась там. И если есть шанс воссоединиться с близкими, то им стоит воспользоваться.

– Сергеич чувствует портал на расстоянии до двухсот метров, – начал объяснять Волков, – поэтому и решил пролететь над землей на бреющем полете. Помните его автожир, что сейчас в ангаре стоит? Вот на нем он в России и летал. В Канаде и Америке решил нанять местных авиаторов, благо там с малой авиацией полный порядок. А летел он по вот этой долготе, которую вычислил благодаря второму порталу, обнаруженному совершенно случайно во время нашей большой экспедиции. Но самое интересное не это. В Архангельской области он нашел портал и староверов, которые по нему ушли на Колонию сразу после Гражданской. Долгие годы они поддерживали связь с Землей и получали оттуда кое-что из земных вещей благодаря одному старцу. Девять лет назад он умер, и связь прервалась.

– Сергеич сумел кого-то инициировать? – чуть не подпрыгнул Заброда.

– Именно, Роман. Одного из потомков того старца, некоего Устина Заболотного. Правда, его Сергеич встретил на Земле. Соваться к староверам поостерегся. Кто их знает. Они же только свои законы приемлют, остальные для них чуть не антихристы. Во всяком случае, у этих такое очень даже может быть, считай, сотню лет провели в полной изоляции. Вот поглядите на карте России, – развернул он монитор компьютера к своим собеседникам.

– Выходит строго на север, – задумчиво потер подбородок Заброда. – Сколько здесь?

– Две тысячи триста километров.

– Не получается. Я просматривал карты экспедиции, они дошли до моря.

– Ну и что? – не согласился Вертинский. – Мы дошли до побережья и просто не стали соваться дальше. Да и зондов у Чирикова оставалось всего лишь два, он их использовал только на поводке с машины. Может, до противоположного берега всего-то две сотни километров, а дальше опять земля. Да там по-любому до портала не больше семи сотен километров, даже если это остров. На том же автожире добраться реально.

У Вертинского даже плечи расправились. Все в поселке знали, что этот молчун, у которого дар красноречия просыпался крайне редко и далеко не со всеми, увлекался воздухоплаванием. Сперва он брал уроки у того же Власова и отправлялся в полет на мотодельтаплане, хотя всем было известно, насколько это опасно. Потом появились автожиры, которые он также не обошел своим вниманием.

Вот теперь он и вспомнил об автожире Ладыгина, специально подготовленном для дальних экспедиций. Может, имея в виду именно вот такой полет, Александр и запретил переделывать аппарат опять под трехместный. Не иначе как Вертинский собрался искупить свою вину перед обществом за то, что не уберег Наталью. А иначе зачем его сюда пригласили? Он к руководству никогда не относился, а тут вполне себе серьезные вопросы решаются.

– В принципе Сергей дельная кандидатура, это ты, Игорь, правильно прикинул. С нервами у него все в порядке, и подготовка соответствующая. Так что если кому и лететь к староверам, так только ему.

– Ага. А еще я и сам из староверов. – Вертинский тут же поспешил получить дополнительное преимущество перед возможными другими кандидатами. – Подумаешь, не из их общины. Мы веру сберегли через все гонения. И в семье у меня к этому вопросу всегда отношение было самым серьезным. Так что я перед ними как бы даже приоритет имею. Словом, найду я с ними общий язык, не сомневайтесь. Тем более Устин этот наверняка в адеквате, иначе Сергеич его не инициировал бы. А полет – проще пареной репы. Сообщаем в Рыбачий, чтобы они «Урал» с топливом выдвигали на север. Дня три будем готовиться. Рыбаки за это время отскочат километров на тысячу, степь там позволяет. Вертолетом и автожиром летим к месту встречи, дозаправляемся у рыбаков – и к морю. Там я делаю полную заправку и ухожу.

– Хм, вчерне вполне годится, – помяв подбородок, согласился Заброда. – Детали можно будет и позже обмозговать. Главное, немедля передать приказ в Рыбачий, чтобы не терять ни минуты. Чем дальше они продвинутся на север, тем лучше.

– И что потом? – с некой хитринкой взглянув на собеседников, поинтересовался Волков.

– Главное, что у нас будет связь с Землей, – поддержал Вертинского и Заброду Любущенко. – Вряд ли Устин откажется нам помочь. Хотя бы из чувства благодарности к Александру Сергеевичу.

– Угу. Раз, другой, ну… десяток. Но кто сказал, что он станет на нас работать?

– Ты можешь предложить что-то конкретное? – набычился капитан.

– Угу. Шляпа с подвыповертом, раскудрить твою вперехлест через колено, Сережа, – слегка прокашлявшись, четко произнес Волков.

– Что за…

Заброда даже подался вперед от охватившего его возмущения. Любущенко предпочел промолчать, пока происходящее хоть как-то не прояснится. Мент, он и есть мент, никогда не спешит с выводами, если позволяет ситуация.

А вот Вертинский, наоборот, резко выпрямился, словно его притянуло к спинке мощным магнитом или кто-то вогнал вдоль позвоночника лом. Взгляд сначала остекленел, потом в нем мелькнул испуг, понимание и наконец злость. Все это настолько четко читалось в его глазах и облике в целом, что являло собой очень даже занимательное зрелище.

– Едрить твою в корень! Гребаный ты Экибастуз, Сергеич! – наконец придя в себя, разразился Вертинский.

– Браво! Состязания по загибу коленец объявляется открытым! Вам что, заняться больше нечем, кроме как словеса наворачивать?

Заброда разозлился настолько, что даже встал со своего стула. Тут такое творится, а они устроили не пойми что. Или он все же чего-то не понимает?